-- Мой друг...
-- Нет, врешь. Не нужно верить друзьям -- она сама сказала. -- И -- ты коварный друг. Ты ее не любишь потому, что она отвергла твои ухаживания. Прощай, коварный друг!
И вышел.
Я, признаться, рассердился. Хотел перехватить деньжонок, а тут извольте. И нужно мне было поучать его! Вообще-то, правда вредна, а с друзьями, да еще влюбленными, это прямой путь к неприятностям. Пусть бы его тешился, -- чем бы дитя ни тешилось, абы не плакало.
Времени прошло достаточно -- друга все нет. Я уже и надежду потерял увидеть его. Только иду раз вечерком по Волховской -- славный такой вечер был -- глядь, навстречу чудак с своим "ангелом". Ангел (между нами, очень миленький, не чудаку чета) позевывает и рассеянно смотрит по сторонам; чудак что-то повествует и видимо блаженствует. Поравнялись. Чудак отвернулся, но она вскинула на меня любопытные глазки и что-то ему шепнула. Мой друг все еще с хмурым видом подошел ко мне.
-- Она тебя простила. Ангел?! -- сказал чудак тоном вопросительным, но в то же время и угрожающим.
-- Ангел! -- ответил я с энергией.
Лицо чудака просветлело; он пожал мои руки и шепнул на ухо:
-- Как я скучал без тебя!..
После этого он подвел меня к ангелу, познакомил, и мы отправились дальше, оживленно беседуя. Вскоре чудак -- для которого, как заметно, мы с ангелом составляли предмет гордости, -- был под каким-то предлогом отослан, и мы остались вдвоем.