В России разрушено большее, нежели ее "молодая" промышленность: в России разрушен человек, поскольку он начинал быть и выявляться. И мое душевное желание: восстановить человека, возвратить его и направить к тем высшим стремлениям личности, к тому порогу высокого сознания и долга, за которым личность вступает на [первые ступени Божества] путь совершенного человеческого существования.
[И еще несколько замечаний, относящихся к моей "программе". Массы были приведены в движение и фанатическое неистовство обещанием чуда, необыкновенного праздника, который наступит на земле: кто был ничем, тот будет всем84. И это завтра -- сейчас -- сию минуту! И отсюда такое роковое бессилие всех трезвых слов, трезвых программ и честных, но трезвых обещаний: что значит увеличение раб/очей/ платы на целковый или уменьшение раб/очего/ дня на час, когда там обещаны дворцы и райские кущи! И та проповедь, которую я хочу вести, также должна заключать в себе обещание чуда, основываться на тех же словах: кто был ничем /,/ тот станет всем. Это чудо, не ложное, как у большевиков и социалистов, не фокус-покус, а истина: превращение двуногого в личность. Там обещали праздник тела и танцульку -- мы должны обещать и дать праздник души, когда она поднимается на горние высоты человечности. Это -- скелет моей мысли; формы и жизнь ей должны дать усилия и ум многих талантливых людей, которые захотят двинуть жизнь в эту сторону. Современный социализм многих уже напугал; но еще немногие знают, насколько он действительно страшен!]
Впрочем, последнее относится уже не к "программе", а к самому существу моих взглядов, и может быть обсуждено впоследствии. Таких вопросов и тем впереди еще много и главнейший из них: как создать наряду с [негативной] отрицательной пропагандой (критика и разоблачение большевизма) и нечто положительное, что могло бы так же увлечь и двинуть людей, как и большевистское лживое, но соблазнительное обещание немедленного чуда ("кто был ничем, тот станет всем "). Но о моих мыслях по этому поводу -- до дальнейших писем или беседы.
Ввиду важности для меня настоящего письма и не зная, дойдет ли оно по сообщенному мне адресу, я оставляю себе копию и очень прошу Вас, дорогой Павел Николаевич, телеграфно уведомить меня о получении. К сожалению, по различным причинам, которые Вам понятны, многое в этом письме остается не вполне выясненным и недосказанным85, но думаю, что и в этой области мы не разойдемся с Вами ни в наших взглядах, ни в чувствах.
Позвольте крепко пожать Вашу руку.
/Леонид Андреев./
26 июля 1919 г.
Мой адрес: Финляндия, Териоки, Леониду Андрееву86. Письма прошу Вас заказными.
2
Дорогой Павел Николаевич! Получил Ваше письмо и деньги и сердечно благодарю за дружеский и теплый отклик. Деньгами, вероятно, придется воспользоваться именно так, как Вы говорите: для поездки в Лондон. По совету Иосифа Владимировича87 я уже обратился с просьбой о визе к К.Д. Набокову88.