К о р о м ы с л о в. А искусство любит жертвы. Как ты находишь, Торопец? - что-то ты все косишь глазом.
Т о р о п е ц (энергично качая головой). Нет, не нравится.
К о р о м ы с л о в. Ого... А что же тебе не нравится?
Л ю д в и г С т а н и с л а в о в и ч . Пустяки. Взято сильно. Торопец торопится.
Смех.
М е н т и к о в. Нет, вы представьте себе эту новость: я уже шестую рюмку пью, я уже совсем пьян! Катерина Ивановна, не браните меня сегодня: я уже шестую рюмку пью... Вы икорки, икорки свежей возьмите, редкостная икра, Яков Львович! Сам покупал у Елисеева.
Т е п л о в с к и й (прожевывая). Вы? Это почему же?
М е н т и к о в. По поручению Павла... Павла Алексеевича. (Громким шепотом.) Яков Львович, а вы заметили, как хороша сегодня наша Екатерина Ивановна? Безумие! Отчего вы у них редко бываете?
Т о р о п е ц. А я тебе говорю, что в ней Саломеи нет и ни на грош. Саломея... Это, брат, такое... у нее, брат, в одних глазах столько этакого, что так тут и сгоришь, как соломенная хата. А это что? - девица из немецкой портерной. Са-а-ломея!
А л е к с е й (иронически). Я тоже нахожу, что здесь нет Саломеи. Саломея - тип весьма определенный.