Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ты думаешь, я придал значение этому... визиту? Нет, ни малейшего, и поверь мне, Алеша, мне было смешно. Вот, думаю, посмешу ее. И все улыбался, все улыбался! (Смеется.) Ведь, ведь как хочешь, Алеша, шесть лет! Правда, в последний год я видел ее мало: я занятой человек, я общественный деятель, у меня шея трещит от работы!.. и не могу же я следить за каждым ее шагом ....
А л е к с е й. Конечно.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. У меня своего дела много! Знал, что все хорошо, и дети здоровы, и... ну, да что! И вечером, уже вечером, с явным намерением спрашиваю ее, улыбаюсь, - идиот! - и спрашиваю: отчего... отчего у тебя такие томные глаза, Катя? - Разве? - Все улыбаюсь: где ты была сегодня утром? И...
А л е к с е й. Ну?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Солгала. Я ничего не стал говорить ей, но, Алеша, что со мной было в тот вечер! Ко мне приклеилась эта подлая улыбка, - ведь она была не без хитрости, Алеша! - и ничем не могу стереть ее! Лежу на диване и плачу, а сам у... у... улыбаюсь. (Отходит в угол, некоторое время стоит лицом к стене).
А л е к с е й. Горя!
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (не оборачиваясь). Если бы... сегодня... ты не вырвал у меня револьвера... Молчи, молчи! Я сейчас.
А л е к с е й. Горя! Я позвоню Коромыслову, пусть приедет.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Павлу? Позвони. Павлу позвони. Сегодня она тоже лгала в начале разговора... да и в конце тоже. Позвони Павлу, да еще... Нет, ничего, позвони и скажи, что очень нужно, необходимо.
А л е к с е й. Я быстро. Только дома ли он? Ну, ну, Горя, я сейчас.