Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (смеется). Да, да! В том-то и ужас, Алеша, в том-то и ужас, что он очень услужлив и даже мил - даже мил. Он всегда под рукою, и еще то приятно, что над ним всегда можно посмеяться, поострить... Впрочем, я, кажется, сейчас не могу говорить.
А л е к с е й. Тебе нехорошо.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Одним словом, она была с ним на свидании, у него в номерах. Она говорит, что ходила затем, чтобы дать ему по морде, и дала! Он, видишь ли, уже два года пристает к ней, умоляет, пишет письма...
А л е к с е й. Почему же она сама не написала ему? - или не сказала тебе?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да вот - почему? Потому, видишь ли, что она ему и писала и говорила, да он не верит.
А л е к с е й. По физиономии можно было и у нас в доме дать.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ты думаешь? Ну вот, а она пошла к нему для этого в номера и была там два часа... да, да, не удивляйся точности, два часа с минутами. Я был на улице.
А л е к с е й. Анонимка?
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да. Коньяку нет?
А л е к с е й. Я уже сказал тебе, что нет... Я бы не пошел.