Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Верь, деточка, верь, - не я совершенно ничего не чувствую по отношению к этому... Ментикову. Он так убийственно ничтожен...
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Да!
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. И он как паразит, и существует только, как бы это сказать, только благодаря нашей нечистоплотности.
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Он ничего не понимает.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Абсолютно!... Ведь я же его знаю. Ему дадут ползти, он и ползет, а не дадут - он поползет в другую сторону. И он всегда существует, всегда ищет и всегда наготове: им можно заразиться в вагоне... Что ты, Катечка?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Так. Пусти мою
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Тебе больно?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Нет, так. Я устала ходить.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Ты похудела, Катечка, так ты еще лучше. Знаешь, когда я увидел сегодня твои руки, я опять подумал, как тогда еще думал: что раньше когда-то руки у человека были крыльями. И ты по-прежнему летаешь во сне?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Нет. Мало. А какой славный Алеша!... Ты его любишь?