Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Горя!..
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Да?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Сегодня не надо, Горя!
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч (шутливо). А когда же?
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Не знаю. Через год.
Плачет, откинув голову назад и приложив к глазам ладони рук. Георгий Дмитриевич нежно и осторожно гладит ее по обнаженной до плеча руке.
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Хорошо, моя дорогая, моя родная, милая, хорошо, моя девочка, мое сердечко измученное. Как ты скажешь, так и будет, моя голубочка милая! Разве я за этим сюда пришел? Мне ведь самому так больно... и я только молчу и буду молчать, потому что сам... сам виноват в своей...
Умолкает. Екатерина Ивановна встает.
Е к а т е р и н а И в а н о в н а. Нет, нет! Я с ума сошла! Не слушай меня. Я люблю тебя. Крепче обнимай меня, еще крепче, да еще... Пусти!
Г е о р г и й Д м и т р и е в и ч. Теперь не пущу!