Т е н о р. Дина, земляки хотят есть.
Л и л я. Врет, врет. Это он сам хочет есть! Мы картины смотрим, такая прелесть.
О н у ф р и й. Земляки хотят пить.
Д и н а. Простите, я сейчас... Там все готово. Пойдемте в столовую, господа. Кочетов, Петровский... Отчего вы такой неразговорчивый, Гриневич? Я не слышу вашего голоса.
Б л о х и н (Онуфрию тихо). Постой! погляди-ка на стол.
О н у ф р и й. А что?
Б л о х и н. Водки нет. Все какие-то келькшозы.
О н у ф р и й. Зрелище мрачное. Ну что же: будем пить келькшозы. Запомни ты мое слово, Сережа: раз оно имеет форму бутылки, его всегда можно пить.
Б л о х и н. А если прованское масло?
Д и н а. (смущаясь). Прошу в столовую, товарищи. Только я должна вас предупредить: водки у меня не бывает. Вина сколько угодно, а водки я боюсь, это такая ужасная вещь!