Гриневич уходит, Онуфрий мечтательно пьет.
К о ч е т о в. Шестьсот пятьдесят. Да в той кучке... да еще за шампанское...
О н у ф р и й. Эй, Блоха, да иди, выпей! Я умираю в корчах одиночества.
Б л о х и н (подходит, деловито пьет). Не мешай, сейчас сосчитаем.
О н у ф р и й. Какой скупой рыцарь. Я шучу; считай, считай, Сережа, ты у меня умница, математик, Пифагор.
Влетает в мазурке с гимназисткой Козлов - возбужден, весел, на груди кроме бантика цветы. Делает два-три па и наскоро наливает рюмку коньяку.
К о з л о в. Блаженствуешь, Онуша?
О н у ф р и й. Блаженствую, Козлик.
Г и м н а з и с т к а. Отчего вы не танцуете, Онуфрий Николаевич?
О и у ф р и й. Не умею. И вообще философы не танцуют, им дай Бог и так с мыслями собраться.