Д и н а. Пожалуйста.
Онучина уходит.
Д и н а. А вы? Какой вы упрямый человек... Я вас немного боюсь. Можно присесть около вас? Вы такой строгий.
С т а м е с к и н. Пожалуйста.
Д и н а. Я так много хотела сказать вам, попросить у вас совета. Как вам нравится наше землячество? Я только еще раз была на собрании, но была так увлечена... и все боялась сделать какую-нибудь неловкость. Они вас уважают, Стамескин, и даже боятся, вы знаете это?
С т а м е с к и н. Меня мало интересует их отношение.
Д и н а. Говорят, что вы и ваша партия хотите разрушить землячество. Неужели это правда? А скажите, Стамескин, как... но только совершенно искренно: как вы относитесь к Александру Александровичу? Ну вот этот, Тенор?
С т а м е с к и н. Он мне не нравится.
Д и н а. (волнуясь). Ах, нет, он удивительный человек! Вы слыхали, что он отказался петь? - и он всегда так. Он ведет жизнь аскета, у него железный характер... Вы смеетесь?
С т а м е с к и н (смеется слегка в нос). В огне железо быстро деформируется, Дина: при шестистах градусах железные балки уже сгибаются, и все падает. Он карьерист.