О н у ф р и й. Нет.
Т е н о р. Старик все беспокоится, утешь его, Онуша.
О н у ф р и й. Нет. О тебе не говорили. А вот обо мне действительно говорили, хотя я тут же присутствовал... Смеялись, что я с тобою голосовал.
С т. с т у д е н т. Смеялись? Разве это так смешно?
О н у ф р и й. Должно быть, что смешно - смеялись весело. А кто говорит, что и грустно, хотя плакать и не плакали. Да не желаю я об этом говорить! И без тебя тошно, а ты, как балерина, перед носом прыгаешь. Садись и пей чай, я тебе налью. Сам налью, только сядь ты, пожалуйста! Ты мне горизонты закрываешь, а мой географический ум не может без горизонтов, как твой исторический - без фактов! Ну - пей!
С т. с т у д е н т (садясь, тревожно). Ты меня беспокоишь, Онуфрий Николаевич.
О н у ф р и й. Нет, это ты меня беспокоишь! И зачем я к тебе пришел? Да будет проклят тот день, неделя, месяц, год, когда... А, Капитон, наконец-то пожаловали!
Коридорный Капитон, лохматый и мрачный человек, вносит водку и закуску и ставит на стол.
К а п и т о н (кладет мелочь на стол). Сдачи.
О н у ф р и й. Холодно, Капитон?