Т е н о р. Поэтому и нужно радоваться, а не скулить, как слепым щенкам в помойной яме!
К о з л о в. Верно!
К о с т и к. Да ты не сердись, Тенор, пели, как Бог дал, не хуже других. А ты вот отчего сам не поешь: голоса для товарищей жалеешь? Ты не жалей.
Д и н а. Вы слишком требовательны, Александр Александрович. Пели, как мне кажется, очень хорошо, но было бы, конечно, еще лучше, если бы вы помогли нам. Спойте!
К о з л о в. Пой, Тенор!
Т е н о р. Ха-ха-ха! Нет, я еще не умею петь.
Б л о х и н. Не жалей голоса, Тенор, от упражнения голос крепнет.
О н у ф р и й. Молчи, Сережа. А то они вспомнят, что ты тоже пел... нехорошо тебе будет, Сережа.
К о с т и к. Господа, Блохин выдумал новый фокус: становится под моим голосом, так что вам его не слышно, а мне мешает. Зудит, как комар.
Б л о х и н (сердито). Пошли к черту! (Смех.)