К о з л о в. А по моему мнению, раз Тенор не хочет петь, так его из хора выдворить. Найдем другого дирижера, эка! Забрал себе в теноровую башку, что голосом он покорит весь мир, и трясется от страха.
Т е н о р. И покорю!
К о з л о в. Словно баба над лукошком с яйцами - ах, как бы не разбить! Не пьет, не курит и не ест, как люди добрые, а... питается! Встретил я его вчера на Никитской, спрашиваю - молчит и мотает головой. Да ты что, Тенор? Молчит. Думаю, с ума сошел наш Тенор, а он вдруг шепотом: простуды боюсь, сыро. Экая верзила гнусная!
Д и н а. Но ведь это правда, Козлов, голос - очень хрупкая вещь: его необходимо беречь.
К о з л о в. Беречь? Тогда ну его к черту! - не желаю быть сторожем собственного голоса. Экое сокровище, подумаешь! Вот у меня голос, как...
Т е н о р. Ха-ха-ха! Как у козла! И потому твоя фамилия Ко-злов.
К о з л о в. Правильно, именно как у козла. А я вот, слава Тебе Господи, всю жизнь пел и буду петь назло всем моим врагам.
О н у ф р и й. И на радость друзьям. Великодушный ты, Козлик, человек! (Указывая на рогатый, странной формы стул.) Дина, можно сесть на этом келькшозе? У него очень загадочный и даже враждебный вид - может быть, он не любит, чтобы на нем сидели?
Д и н а. (смущаясь). Конечно, можно... какие пустяки!
О н у ф р и й. А он не рассердится?