С т о р и ц ы н. Елена, я прошу тебя с этими господами уйти.
С а в в и ч. Вот это другой разговор. Видишь, Мамыкин, какой тихонький стал наш профессор. Сейчас он еще "Леночка" скажет... А что, если действительно - и настоятельно - попросить его об этом: скажет он или нет, как ты думаешь? Хочешь пари на зелененькую, что скажет? Профессор, вам не угодно будет вашей супруге сказать: "Леночка", как вы уже изволили сказать: "Лена"? (Становится в позу.) Впрочем, не стоит...
М о д е с т П е т р о в и ч. Боже мой, Боже мой, Боже мой!
С т о р и ц ы н. Елена, я еще раз прошу тебя уйти с этими господами, иначе я сам должен буду уйти. И пошли ко мне Сергея.
Е л е н а П е т р о в н а. Господи, это еще что, я с ума схожу. Ты его убьешь, я боюсь.
С а в в и ч. И хорошо сделает, между прочим. (Кричит в открытую дверь.) Сергей! Сережка! к отцу! Ну, теперь разговор другой, и я прошу вас очистить поле сражения, Елена Петровна. На вежливость я и сам вежлив и не менее всякого лорда уважаю права чужого жилища. Слышишь, Мамыкин? - честью просят. Насмотрелся, дурашка? - Жалко мне твою невинность портить, но что, брат, поделаешь, смотри, учись. Эх, люди, людишки!
Входит Сергей и останавливается в стороне, смотря на происходящее угрюмо и равнодушно
С е р г е й. Что надо, зачем еще звали?
С а в в и ч. А вот с отцом поговоришь, тогда узнаешь, что надо. Каторжник! Идемте, Елена Петровна. А когда, профессор, успокоитесь и придете в норму, я весь к вашим услугам: дуэль так дуэль, если вам захочется этой глупости, а самое лучшее: побеседовать толком и спокойно, как принято у порядочных людей. Адье. Вам что надо, Модест Петрович, что вы трясетесь около меня?
М о д е с т П е т р о в и ч (потрясая сжатыми кулаками). Вы, Гавриил Гавриилыч - негодяй, недостойный человек! Боже мой, Боже мой, что мне ему еще сказать? Негодяй!