Т е л е м а х о в (яростно). Геннадий!
С т о р и ц ы н. Не надо, он сейчас, еще не готово. С удовольствием выпью чаю. Невероятнейший дождь. И на Неве такая темень... Как все-таки странно, что Нева близко от тебя!
Т е л е м а х о в. Дай руку, Валентин.
С т о р и ц ы н. Зачем? (Отдергивает руку.) Ах, пульс! Не надо ничего этого, Христа ради, не надо. Когда меня теперь спрашивают о здоровье или трогают пульс, мне кажется, что меня собираются вешать и боятся, что я уже умер. Я здоров.
Т е л е м а х о в. Ты бредишь!
С т о р и ц ы н. Может быть, но ты не сердись. И я попрошу тебя, Телемаша: если сюда приедет он, то, пожалуйста, не пускай его, я больше не могу.
Т е л е м а х о в. Кто это он? Саввич?
С т о р и ц ы н. Да.
Т е л е м а х о в. Не пускать? А может быть, пустить? Может быть, взять его за белую ручку и сказать: пожалуйте, господин Саввич!
С т о р и ц ы н. Нет, нет! Я не могу.