-- Да, хорошо бы,-- вообразил доктор и вздохнул.
-- Мне бы только посмотреть, как бы это было. А там пусть бьется!-- размышляла Варвара Григорьевна.
Александр Павлович засмеялся, поцеловал жену в щеку и спросил:
-- Ты счастлива?
-- А ты?
-- И я. Знаешь, мне все этого жалко. Вора. Ужасно жалко!
-- Ну вот! Ты уж очень добр. И потом ему, наверно, в тюрьме лучше. Ты слышишь, какой дождь. Брр... скверно. И Ивановы, должно быть, не придут.
Доктор ясно увидел тюрьму и человека с пушинками, как он там сидит. Темно, так как горит только маленькая, скверная лампочка; ползают клопы, и на двери висит большой железный замок. И, запертый, сидит человек с пушинками и о чем-нибудь думает, может быть, о человеке, который его схватил.
-- Главное, зачем я его схватил?-- раздумчиво говорит Александр Павлович.-- Как это нелепо! Выйди я из магазина на пять минут раньше, и ничего бы этого не случилось.
-- Никогда не нужно вмешиваться в эти уличные истории,-- замечает жена поучительным тоном. -- Когда я жила у тети, к нам тоже залез вор, и его судили... Ты замечаешь, Саша, как за последний год мы обставились?