-- Я уже думал. И ведь совсем молодой парень этот вор. И лицо истощенное!
-- Нужно еще хороший книжный шкап, -- продолжала Варвара Григорьевна. -- Твой мал. Ты записываешь книги, которые у тебя берут?
-- Ну, кто там берет!
-- Нет, все-таки. А то и не заметишь, как ни одной книги не останется.
Оба задумались и, тепло прижавшись друг к другу, рассеянно обводили глазами светлую и красивую комнату. Варвара Григорьевна вспоминала о том, сколько книг было у ее тетки и как все они распропали. Доктор старался припомнить вора с его особенными глазами, носом и ртом и не мог. Ясно представлялись многие лица, знакомые и совсем чужие, а этого лица, нужного для жалости, не появлялось. Тогда доктор попытался вообразить тюрьму с ее мраком и грязью и тоже не мог.
-- А знаешь, чего я тебе купила закусить?-- спросила Варвара Григорьевна, разглаживая рукой волосы мужа.
-- Чего?
Доктору уже хотелось есть, и он начал угадывать, но не угадал.
-- Омаров!-- с гордостью воскликнула Варвара Григорьевна и пояснила:-- Я думала, придут Ивановы, но тем лучше,-- ты сам съешь.
И они несколько раз поцеловались. Потом они пили чай, и доктор ел омары, а после чаю они перешли в кабинет, и доктор читал жене вслух. Дождь ровно и еле слышно сквозь толстые стекла шумел за окном, ровно и успокоительно звучали фразы романа, и было так светло от большой "министерской" лампы.