-- Сейчас, сейчас, -- произнесла Вольская, -- ну, иди, Коля, да скажи, чтобы тебя потеплее одели; ах, нет... -- и Вольская быстро поднялась с места, -- я сама тебя одену.
-- Nadine, нельзя ли без этого? -- строго остановил ее муж. -- Вы мне нужны.
-- Сейчас, сейчас... Miss, miss! -- крикнула она, -- оденьте Колю потеплее, cachenez {шарф, кашне (франц.). } непременно, в уши вату...
-- Надя, -- снова окликнул Вольскую муж.
-- Ах, Боже мой, да сейчас, -- с тоской произнесла та.
-- Неужели нельзя устроить, чтобы всюду не самой соваться. Кажется, на каждого ребенка по две мамки и няньки, и ты все-таки всюду сама и сама, -- с брюзгливым раздражением заговорил Вольский.
-- Ho, Nicolas, разве можно надеяться, не то что сама...
-- Итак, видишь ли, -- перебил жену Вольский, продолжая прерванный разговор, -- барон должен быть у меня по делу, я его попрошу остаться на чашку чая. Ты, пожалуйста, оденься хорошенько, и чтобы было все сервировано хорошо, но только чтобы все это не носило вида, будто его ждали. Пожалуйста, будь с ним полюбезнее, он человек мне очень нужный. Будет он у меня завтра, часов в одиннадцать.
-- Завтра! Но я завтра не буду дома.
Вольский в удивлении остановился перед женой.