-- Воскресенье, и зачем вставать-то так рано, ведь в университет не идти.
-- Нужно мне, матушка, -- произнес Лавров и снова потянулся. -- Матушка, да что это вы делаете? -- быстро вскочил он с дивана, видя, что старушка взялась чистить его сапоги. -- Оставьте, я сам.
-- Сашенька, голубчик, голыми-то ногами по полу, -- встрепенулась старушка. -- Оставлю, оставлю, только, ради Христа, сядь, простудишься.
-- Ничего, матушка, не простудимся, -- беззаботно произнес Лавров, -- что с нами сделается.
Окончив свой несложный туалет, Лавров сел к столу, пододвинул к себе стакан чаю с сильным запахом веника, затем взялся за газету. Между публикациями он перечитал одно место несколько раз, пожал плечами, выдвинул ноги и внимательно осмотрел свои сапоги, начинавшие сильно протираться, потом пиджак, который также не дал ему ничего утешительного. Лавров машинально заболтал ложкой в стакане и задумался.
-- Сашенька, -- произнесла через несколько минут старушка. Лавров поднял голову.
-- Ты когда от Симонова жалованье получишь?
-- Пятого, а что?
-- Да денег у меня совсем мало, а завтра за квартиру платить надо... Сашенька, -- после небольшой паузы робко начала старушка, -- а ты не мог бы у Симонова вперед попросить?
-- Ах, матушка, -- раздраженно произнес Лавров, -- сколько раз я вам говорил, чтобы вы меня об этом не просили, даже...