Женщина засмеялась, но этот смех не понравился Вале: видно было, что женщина совсем не хочет смеяться и делает это так, нарочно, чтобы обмануть. Некоторое время оба молчали.
-- Ты уже умеешь читать? Вот умница!
Валя молчал.
-- А какую ты книгу читаешь?
-- Про Бову-королевича, -- сообщил Валя с серьезным достоинством и с очевидным чувством уважения к большой книге.
-- Ах, это должно быть очень интересно! Расскажи мне, пожалуйста,-- заискивающе улыбнулась женщина.
И снова что-то неестественное, фальшивое прозвучало в этом голосе, который старался быть мягким и круглым, как голос мамы, но оставался колючим и острым. Та же фальшь сквозила и в движениях женщины: она передвинулась на стуле и даже протянула вперед шею, точно приготовилась к долгому и внимательному слушанию: а когда Валя неохотно приступил к рассказу, она тотчас же ушла в себя и потемнела, как потайной фонарь, в котором внезапно задвинули крышку. Валя чувствовал обиду за себя и за Бову, но, желая быть вежливым, наскоро проговорил конец сказки и добавил:
-- Все.
-- Ну, прощай, мой голубчик, мой дорогой! -- сказала странная женщина и снова стала прижимать губы к Валиному лицу.-- Скоро я опять приду. Ты будешь рад?
-- Да, приходите, пожалуйста,-- вежливо попросил Валя и, чтобы она скорее ушла, прибавил: -- Я буду очень рад.