-- Нора, неужели ты до сихъ поръ сердишься за то, что я должна была вчера уйти?-- спросила наконецъ Катя.
-- Сержусь?-- отозвалась Нора,-- нисколько; но если хочешь знать правду, то сознаюсь: ты глубоко огорчаешь меня...
-- Чѣмъ?
-- Тѣмъ, что готова промѣнять на каждаго... Тѣмъ, что не любишь меня, тѣмъ...
-- Нора!-- взмолилась Катя, взглянувъ на свою спутницу полными слезъ глазами.
-- Да... да... Я это вижу... Я это знаю... Я въ этомъ убѣдилась вчера... Вмѣсто того, чтобы остаться дома со мною, поговорить, разъяснить недоразумѣніе, которое возникло между нами послѣ твоей встрѣчи съ тѣмъ грязнымъ уличнымъ мальчишкой -- ты опять побѣжала къ нему... Къ его больной матери... Бросила меня одну, и вернувшись назадъ, не обращая на меня никакого вниманія, принялась разсказывать о своемъ посѣщеніи... Описывать убогую обстановку твоихъ подвальныхъ друзей, ихъ нищету, болѣзнь какой-то ничтожной прачки, зная что я не переношу подобныхъ разговоровъ, и съ омерзеніемъ отношусь ко всѣмъ оборванцамъ.
-- Ахъ, Нора, Нора, какъ тяжело, какъ грустно мнѣ слышать изъ твоихъ устъ такія рѣчи... Не читала ты развѣ Св. писаніе? Не знаешь развѣ, что Господь прежде всего повелѣваетъ любить ближнихъ, какъ самого себя; я никогда не забуду, какъ прошлый годъ передъ исповѣдью законоучитель читалъ намъ наставленіе, давалъ совѣты относиться ко всѣмъ бѣднымъ съ состраданіемъ и доказывалъ, что лучшее благо въ мірѣ, лучшее счастіе заключается въ томъ, чтобы сдѣлать другихъ счастливыми...
Еатя долго говорила на эту тему, припоминая слова законоучителя и стараясь передать ихъ Норѣ какъ можно проще... какъ можно понятнѣе. Нора слушала ее со вниманіемъ.
-- Что ты мнѣ на все это отвѣтишь!-- сказала Катя въ заключеніе, когда поровнялась съ тѣмъ домомъ, гдѣ находилась ея квартира.
-- Я не знаю, что тебѣ на это сказать,-- отозвалась Нора:-- но вижу только, что между нами очень мало общаго... И что ты совсѣмъ на меня не похожа...