Катя Рѣпина сидѣла какъ на иголкахъ; она боялась, что подруги оскорбятъ "новичка", ей всей душой было жаль Елеонору; она вполнѣ понимала, что Елеонора легко могла растеряться; и потому конечно отвѣчала худо... Понимала, что ее слѣдуетъ ободрить, а не обезкураживать, и тутъ же рѣшила, по окончаніи урока, просить Марію Ивановну позволить ей помѣняться мѣстами съ Аней, для того, чтобы, сдѣлавшись сосѣдкой новичка Елеоноры, имѣть возможность въ случаѣ чего, во всякую минуту, защитить ее отъ насмѣшки и нападеній окружающихъ.
Когда урокъ кончился, то дѣвочки, насмѣшливо поглядывая на Елеонору по примѣру предъидущаго раза, шумною толпою вышли изъ класса.
-- Не сердись на нихъ,-- прошептала ей на ухо Катя:-- увѣряю тебя, что онѣ въ сущности совсѣмъ не такія дурныя, какъ кажутся... Это просто, разъ навсегда во всѣхъ школахъ установленный обычай, "вышучивать новичковъ".
-- Но вѣдь вы, не дѣлаете этого?-- отозвалась Елеонора и крѣпко сжала руку своей собесѣдницы.
Нѣсколько минутъ продолжалось молчаніе, затѣмъ Елеонора заговорила первая:
-- Какъ васъ зовутъ?-- спросила она Катю.
-- Меня зовутъ Катей, а васъ, если не ошибаюсь, Елеонорой?
-- Да; но по чему вы это знаете?
-- Марія Ивановна сказала.
-- Какая Марія Ивановна?