-- Развѣ наша Лена способна быть любезною. Она сейчасъ такъ напугала Леночку, что если бы я не подоспѣлъ во-время, то Леночка навѣрное бы расплакалясъ.
-- Чѣмъ?-- вмѣшался отецъ.
-- Не вѣрьте, дядя, Гриша шутитъ, Лена ничѣмъ меня не испугала,-- поспѣшила остановить мальчика Леночка.
-- Нѣтъ, нѣтъ... Что-нибудь да было навѣрное, ты не хочешь выдавать ее, но Гриша долженъ во всякомъ случаѣ сказать правду -- я этого требую.
Гриша въ короткихъ словахъ передалъ отцу все то, что намъ извѣстно касательно сцены съ Полканомъ.
Отецъ насупилъ брови и молча покачалъ головой.
-- Дядя, милый, прошу васъ, не дѣлайте Ленѣ замѣчанія, я не хочу, чтобы съ первой же минуты моего появленія въ вашемъ домѣ она имѣла поводъ быть мною недовольной, я не боюсь Полкана... Я люблю его!-- добавила она дрожащимъ отъ волненія голосомъ и, какъ бы въ доказательство истины своихъ словъ, крѣпко охватила за шею добраго Полкана, который посмотрѣлъ на нее своими умными выразительными глазами и ласково замахалъ хвостомъ.
-- Вотъ видите, дядя, какіе мы пріятели,-- сказала Леночка и принялась вновь упрашивать дядю не дѣлать замѣчанія Ленѣ.
Тетю звали Ольгой Михайловной, она проводила Леночку въ отведенное для нея помѣщеніе, позвала горничную и при себѣ приказала разобрать Леночкины вещи; что касается Лены, то она явилась только къ обѣду.
На замѣчаніе матери, что гостью оставлять одну нелюбезно, она усмѣхнулась.