-- Смѣяться нечего, я говорю правду,-- строго замѣтила Ольга Михайловна.
Лена на это ничего не отвѣтила, но, по выраженію ея лица, не трудно быто догадаться, что она осталась недовольною сдѣланнымъ ей замѣчаніемъ и, начиная съ слѣдующаго же дня, при каждомъ удобномъ случаѣ, втихомолку дѣлала и говорила колкости своей маленькой гостьѣ.
Леночка всегда старалась отмалчиваться, но чѣмъ дальше, тѣмъ на душѣ ея становилось все тяжелѣе и тоскливѣе.
Вспомнивъ данное матери обѣщаніе, написать обо всемъ откровенно, она нѣсколько разъ бралась за перо, чтобы привести въ исполненіе это обѣщаніе, но, затѣмъ, разсудивъ, что письмо ея можетъ огорчить мать, все время стремившуюся предоставить ей возможность отдохнуть и поправиться въ деревнѣ на чистомъ воздухѣ, рѣшила для перваго случая написать коротенькое открытое письмо, увѣдомивъ только о томъ, что доѣхала благополучно.
"Можетъ быть, все обойдется и будетъ хорошо",-- утѣшала сама себя Леночка, надѣясь, что Лена, познакомившись съ нею ближе, станетъ лучше относиться, но на дѣлѣ, однако, выходило иначе: Лена съ каждымъ днемъ становилась придирчивѣе, несноснѣе; Леночка въ концѣ концовъ потеряла терпѣніе.
Наканунѣ предполагаемой поѣздки на храмовой праздникъ въ сосѣднее село, Лена объявила кузинѣ, что если она рѣшится ѣхать въ своемъ простенькомъ платьѣ и въ той шляпкѣ, въ которой была въ дорогѣ, то она (т.-е. Лена) не приметъ участія въ общей поѣздкѣ и останется дома.
-- Мнѣ стыдно будетъ сидѣть въ одномъ экипажѣ съ такою оборвашкой,-- сказала она въ заключеніе, презрительно улыбнувшись, и, какъ бы не желая слышать возраженія, сейчасъ же вышла изъ комнаты.
Леночка въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ стояла неподвижно, лицо ея покрылось блѣдностью, на глазахъ выступили слезы.
-- Оборвашка!-- проговорила она сама себѣ упавшимъ голосомъ и, закрывъ лицо руками горько расплакалась...
-- Чирикъ... Чирикъ!-- раздавалось между тѣмъ чириканье двухъ хорошенькихъ канареекъ, помѣщенныхъ въ общей клѣткѣ, поставленной на окнѣ. Одну изъ канареекъ звали "Toto", а другую "Лоло" -- Тото принадлежала Леночкѣ и жила у нее уже давно, вторую -- отецъ Лены нѣсколько дней тому назадъ подарилъ Леночкѣ. За "Toto" было заплочено очень дорого, потому что Тото умѣла дѣлать разныя забавныя штуки, Леночкина же канарейка ничего такого не знала, но Леночка ее очень любила, и съ удовольствіемъ думала о томъ, что по возвращеніи домой подаритъ матери, предвидя заранѣе, какъ мама обрадуется... ей давно хотѣлось имѣть канарейку, но она считала это прихотью и лишнимъ расходомъ, дѣлать который при ихъ ограниченныхъ средствахъ, конечно, было бы неблагоразумно, когда подъ часъ и на необходимыя потребности денегъ не хватало.