Отвѣчая на вопросъ законника "кто мой ближній" -- притчею,-- Спаситель выставилъ милосердіе Самарянина, человѣка изъ числа тѣхъ, которые, какъ уже сказано выше, считались Іудеями, недостойными всякаго вниманія и всякаго общенія, принадлежащаго къ неблагородному порожденію отъ смѣшенія іудейства и язычества, выставилъ Господь именно такого человѣка, конечно, не безъ цѣли, выставилъ быть можетъ потому, что благоволилъ показать этимъ всѣмъ людямъ, что между избранными повидимому членами избраннаго народа (каковыми были въ тѣ времена священники и левиты) могутъ встрѣчаться личности недостойныя уваженія, а что между тѣми, къ которымъ эти самые члены избраннаго народа относятся съ презрѣніемъ, какъ разъ и слѣдуетъ искать милосердія.
Образцомъ такого милосердія является Самарянинъ -- несмотря на то, что онъ исповѣдуетъ законъ, въ который входило много языческаго, много ошибочнаго, много даже нелѣпаго; онъ въ точности соблюдаетъ одну изъ важнѣйшихъ заповѣдей Спасителя: "Люби ближняго своего, какъ самаго себя", слѣдовательно, въ сердцѣ этого человѣка больше гнѣздится христіанскаго чувства, чѣмъ въ сердцахъ тѣхъ людей, которые при совершенно ясномъ и точномъ знаніи закона истиннаго поступаютъ не согласно съ нимъ и идутъ въ разрѣзъ съ тѣмъ, что заповѣдано имъ Господомъ. Не можетъ Господь по своему безконечному милосердію оставить такого человѣка безъ вниманія, который не виноватъ, что родился и выросъ въ невѣжествѣ и что изъ окружающихъ никто не снялъ повязки съ его глазъ, никто не потрудился разъяснить ему всѣ его заблужденія, и такъ сказать вывести на вѣрную дорогу... Припомнимъ при этомъ одну изъ глазъ,.Дѣяній Апостольскихъ", въ которой Святой Апостолъ Петръ говоритъ сотнику Корнилію: "во всякомъ народѣ боящійся Бога и поступающій по правдѣ пріятенъ ему".-- Какъ Господь послалъ Ангела Своего къ Корнилію, чтобы въ награду за добрыя дѣла просвѣтить его истиннымъ ученіемъ, такъ точно рано или поздно приведетъ онъ каждаго вѣрнаго служителя добраго, христіанскаго дѣла къ тому, чтобы причислить его къ членамъ православной нашей Церкви.
Итакъ, коснувшись нѣсколько толкнованія вышеозначенной притчи и вдумавшись въ нее обстоятельно, мы видимъ, что слова Спасителя, обращенныя къ законнику: "иди и ты твори такъ же" -- могутъ служить и всѣмъ намъ урокомъ вполнѣ понятнымъ, что всѣ люди суть наши братіе, и даютъ дальнѣйшій выводъ къ тому, что всѣ люди нуждаются въ взаимной помощи и по тѣлу, и по душѣ, которую каждый изъ насъ можетъ такъ или иначе оказать имъ. Остается только пожелать, чтобы всѣ эти люди во истину были преисполнены христіанскихъ чувствованій милосердія къ ближнему, не относились бы равнодушно къ его скорбямъ, бѣдамъ, болѣзнямъ, какъ сдѣлалъ священникъ и левитъ, а послѣдовали бы примѣру милосерднаго Самарянина, и не презирали брата своего, не проходили бы равнодушно мимо въ то время, когда онъ страдаетъ, не гнушались бы его какъ заразы какой, или чего то въ высшей степени гадкаго, отвратительнаго...
Къ сожалѣнію, однако, между нашими собратами не мало найдется такихъ, которые далеки отъ соболѣзнованія къ ближнему, которые не хотятъ признать необходимости оказывать помощь страждущему, больному, неимущему, имъ живется хорошо на бѣломъ свѣтѣ, они сыты, здоровы... А сытый, здоровый развѣ способенъ разумѣть больного и голоднаго?
Зачѣмъ онъ будетъ омрачать свою жизнь грустными думами, печальными картинами? Не станетъ имъ дѣлать этого до тѣхъ поръ, пока его самаго что нибудь не пристукнетъ, и пока онъ не увидитъ изъ собственнаго опыта, какое великое зло заключается въ безсердечіи, и какое безграничное блаженство есть милосердіе. Счастливъ тотъ человѣкъ, который во время познаетъ разницу между безсердечіемъ и милосердіемъ, во время одумается, во время осмотрится.
Святой угодникъ Тихонъ Задонскій въ одномъ изъ своихъ твореній подъ заглавіемъ "Осмотрись" дѣлаетъ длинный перечень примѣненія этого слова къ различнымъ случаямъ въ жизни христіанина, исповѣдующаго Бога, слушающаго Его святое слово и знающаго изъ священнаго Писанія, что грѣшниковъ въ загробной жизни ожидаетъ вѣчная мука, а праведниковъ вѣчное блаженство. Въ перечнѣ этомъ онъ обращается съ отдѣльнымъ словомъ почти къ каждому человѣку -- къ пастырю, къ начальнику, къ судьѣ, къ господину, къ слугѣ, къ родителямъ, къ дѣтямъ, и заканчиваетъ его слѣдующимъ поученіемъ: "осмотрись и ты, душа моя, какъ живешь, какъ обращаешься, какъ поступаешь, говоришь и мыслишь. Что любишь, что ненавидишь, въ чемъ успокоиваешься, чѣмъ утѣшаешься, что огорчаетъ тебя и въ чемъ надежду свою полагаешь"...
"Призри и утѣши мя, Господи Боже мой, просвѣти очи мои, да некогда усну въ смерть, да не всегда речетъ врагъ мой: укрѣпихся на него"... (Псаломъ 12, 4--5).
Онъ же, святитель Тихонъ, въ другомъ своемъ твореніи говоритъ такъ: "Съ какою надеждою будешь ты, христіанинъ, молиться Богу, когда самъ -- мольбы людей тебѣ подобныхъ не слушаешь?"
Какъ скажешь: Господи помилуй! когда самъ не милуешь.
Какъ будешь просить: "Подай Господи!" -- когда самъ не подаешь.