Въ одну изъ ненастныхъ ночей, когда погода выдалась такая, что, какъ говорится, "добрый хозяинъ собаки не выгонитъ", на обширной полянѣ, раскинутой вдоль побережья Волги, въ глубинѣ густого лѣса ярко пылало нѣсколько костровъ, вокругъ которыхъ, расположившись кучками, сидѣли удалые казаки-разбойники, изъ шайки знаменитаго атамана Ермака.
Шайка эта давно и хорошо была извѣстна всѣмъ окружнымъ жителямъ; она на всѣхъ наводила ужасъ и неоднократно проявляла свои разбойничьи подвиги по матушкѣ-Волгѣ, гдѣ тогда находился большой торговый путь.
Царствовалъ на Руси о ту пору царь Иванъ Васильевичъ, по прозванію "Грозный". Царствовалъ онъ, начиная отъ 1547 года до 1584; событія же, о которыхъ идетъ рѣчь въ моемъ разсказѣ, происходили подъ конецъ его царствованія.
Онъ тоже зналъ объ Ермаковой Шайкѣ и не разъ посылалъ своихъ воеводъ схватить ее, но воеводы не могли ничего подѣлать -- казаки-разбойники ловко отъ нихъ увертывались, продолжая грабить по прежнему и не останавливаясь ни передъ какими преградами. Слово "страхъ" для нихъ не существовало. Вотъ хотя бы и теперь: другіе люди, на ихъ мѣстѣ, закинутые въ дремучій лѣсъ среди ненастной ночи, навѣрное бы чувствовали себя не совсѣмъ ловко, а имъ хоть бы что!.. Расположились на ночлегъ подъ открытымъ небомъ, и не жалуются; только хворосту въ костры подкладываютъ, чтобы огонь не погибъ, да пѣсни поютъ, смѣются, болтаютъ!..
Костровъ разведено было штукъ восемь; самый крайній назывался " атаманскимъ", должно быть потому, что атаманъ постоянно около него грѣлся, но теперь атамана тамъ не было, а вмѣсто него сидѣлъ его другъ и помощникъ, Иванъ Ивановичъ Кольцо и, ухарски закинувъ шапку на бекрень, велъ рѣчь о давно прошедшихъ удалыхъ подвигахъ казачьей вольницы.
-- Да, говорилъ онъ,-- прошло то золотое время, когда наша Волга-матушка была рѣкой вольной - гуляй себѣ хоть отъ Нижняго вплоть до Персіи, и нѣтъ никакого запрета... Стрѣльцовъ царскихъ не знаешь, ничего не боишься, ни о чемъ не думаешь... Захочется пошалить, руки поразмять -- шали на здоровье, безо всякой оглядки... Да и добывали же мы добра разнаго въ волюшку; особливо отъ персіянъ много пользовались. Заберемъ стругъ (судно такое, на которомъ плаваютъ), и чего-чего только въ этомъ стругѣ не окажется... И парчи-то, и камни самоцвѣтные... Объ казнѣ ужъ и не говорю...
-- А слушай, дядинька, не знаешь ли ты, часомъ, откуда мы сами-то, казаки, проявились и какъ было положено начало нашему удалому дѣлу?-- прервалъ рѣчь Ивана Ивановича рослый, молодой парень, недавно еще поступившій въ шайку Ермака, и слушавшій разсказъ о "казачьей вольности" съ величайшимъ любопытствомъ.
-- Какъ не знать? знаю!-- отвѣчалъ Иванъ Ивановичъ.-- Казаки, видишь-ли ты, впервые показались на Руси еще во время появленія татаръ. Слыхалъ, небось, объ этихъ проклятыхъ басурманахъ, которые столько вреда причинили нашему отечеству?
Парень утвердительно кивнулъ головою.
-- Ну, такъ вотъ, въ это самое, значитъ, время они, т. е. казаки, появились въ степяхъ южной Руси, выбѣгли туда изъ Руси Московской и изъ Руси Литовской,-- продолжалъ Иванъ Ивановичъ {Со временъ татаръ Русь раздѣлилась на двѣ отдѣльныя части -- восточную и юго-западную. Въ первой стало возвышаться Московское княжество, во второй -- Литовское. }.