"Взять развѣ книгу посмотрѣть?" -- сказалъ онъ самъ себѣ, остановившись около этажерки.
И уже протянулъ руку, но затѣмъ, случайно повернувшись по направленію къ окну, на которомъ стояла клѣтка съ канарейкой, невольно заглядѣлся, какъ она, опустившись въ круглую чашечку съ водой, барахталась въ ней съ видимымъ наслажденіемъ и затѣмъ расправляла мокрыя крылышки.
-- Кинушка, кинушка!-- сказалъ онъ, подбѣжавъ къ клѣткѣ,-- что ты дѣлаешь -- купаешься?
Кинушка словно поняла, что рѣчь обращается къ ней, потому что мгновенно выпрыгнула изъ чашечки, сѣла на жердочку, начала обтряхиваться и, просунувъ свою желтенькую головку между желѣзными прутьями клѣтки, привѣтливо взглянула на Митю.
-- Купаешься, да?-- продолжалъ мальчикъ лукаво,-- но здѣсь тѣсно, холодно, дай-ка я принесу изъ кухни въ салатникѣ тепленькой водицы и вымою тебя хорошенько съ мыломъ, хочешь?
Кинушка конечно ничего не отвѣтила, такъ какъ птицы говорить не могутъ, а Митя, полагая, что молчаніе есть знакъ согласія, сейчасъ же бѣгомъ пустился въ кухню за теплою водою и мыломъ.
-- Ну, вотъ, такъ лучше будетъ,-- сказалъ онъ, поставивъ салатникъ на окошко.-- Иди сюда, иди,-- продолжалъ Митя, вынувъ птичку изъ клѣтки и опуская ее въ теплую воду. Канарейка не сопротивлялась, во-первыхъ, потому, что была очень ручная и не боялась, когда люди брали ее въ руки, а во-вторыхъ, можетъ быть, отчасти также потому, что сознавала свое безсиліе.
Митя усердно намылилъ ее мыломъ и принялся скачивать теплою водою. Это было непривычно для птички и пришлось видимо не по вкусу, но дѣлать было нечего. Бѣдняжка совсѣмъ ослабѣла, склонила мокрую головку на бокъ и еле дышала. Митя замѣтилъ, что съ нею приключилось что-то неладное, посадилъ ее обратно въ клѣтку, на жердочку, но она не могла удержаться и сію же минуту упала.
Тогда, не долго думая, мальчикъ со всѣхъ ногъ бросился бѣжать къ мамѣ.
-- Мамочка, бѣги скорѣе,-- вскричалъ онъ съ отчаяніемъ,-- у насъ случилось ужасное несчастіе.