С этими словами Мария Ивановна тоже начала собираться; вышла на лестницу, заперла дверь, положила ключ на обычное место и торопливо направилась в магазин верхнего дамского платья, где как мы уже знаем, ей приходилось просиживать за работой с утра до ночи.
Миша, между тем, давно уже успел придти в гимназию. Первый встретившийся там ему товарищ был Лёва, который, очевидно, сторожил его.
— Ну, что? — тревожно спросил он его вполголоса, так, чтобы другие не слышали. — Что сказала твоя мать относительно зайки и голубя?
— Да, ведь, я тебе еще вчера говорил, что мама, конечно, согласится… Она сегодня даже предлагала остаться без обеда, чтобы я мог пораньше придти к тебе, да я сам не согласился; она так много работает не только днем, а иногда и ночью, что ей необходимо поддерживать силы, если не сном, то хотя бы пищей.
— Добрая, хорошая Мария Ивановна, дай ей Бог здоровья за то, что она так хорошо относится к моим зверкам! Я их очень, очень люблю и ни за что бы с ними не расстался, если бы не был уверен, что они остаются в хороших руках; но знаешь, что, Миша? Отец очень торопится отправить меня в Москву; в конце будущей недели я должен обязательно принести к тебе твоих жильцов.
— Очень рад.
— А помещение успеешь им приготовить?
— Успею; и если удастся выполнить все, как задумал, то, кажется, выйдет не дурно. Однако, мы с тобой заболтались; смотри-ка, все уже пошли в классы.
— Да, правда; пойдем скорее, пожалуй, учитель заметит и еще оставит в гимназии до вечера в наказание.
— Это уже будет совсем плохо.