Различных поломанных досок и дощечек там оказалось множество — надо было только суметь выбрать; кому другому это могло бы показаться трудным, но Миша в данном случае отличался замечательной сметливостью; он сразу определил, какой длины и ширины требовались доски, сколько именно их надо было счетом, и, отобрав все в сторону, он разделил их на две части, чтобы одну оставить пока на чердаке, а другую отнести в комнату.
Забрав последние, он стал спускаться вниз по лестнице, где ему встретился хозяин дома, человек уже немолодой и очень сердитый.
— Что ты несешь? — спросил он его, окидывая строгим взором.
Миша растерялся и не сразу мог ему ответить. Хозяин повторил вопрос.
— Доски, — нерешительно отвечал тогда мальчик.
— Какие?
— Старые, никуда негодные.
— Куда несешь, зачем?
— К себе в комнату; буду устраивать из них две клетки: одну для голубя, другую для зайчика, которых мне отдаст на зиму мой товарищ.
— Вот как! — злорадно улыбнулся старик, — где же ты предполагаешь поместить твоих новых жильцов?