— Да неужели! — удивилась Мария Ивановна, слушая внимательно рассказы сына.
— Честное слово, мамочка, я ничего не прибавляю… Вот, погоди, скоро сама увидишь… Только бы мне устроить их получше, да поудобнее; как ты думаешь, на чердаке им не будет холодно?
— Едва ли; ни зайцы, ни голубки холода не боятся, и мне кажется, что если только тебе удастся смастерить для них более или менее удобное помещение, то они будут чувствовать там себя превосходно.
— Пока нет заморозков, я буду выпускать их даже на двор. Не на первый двор, где постоянно народ, а на второй, куда мусор сваливают, там никого нет.
— А ты, не боишься, что голубь улетит? — заботливо спросила Мария Ивановна.
— Я сначала спрошу Лёву; он уверяет, что "Красавчик" никогда, ни за что не улетит от того места, где находится "Орлик", — они замечательно дружны… один без другого жить не могут; мы с Лёвой об этом уже много толковали.
— Затем надо позаботиться принести для них подходящий корм; это я, пожалуй, возьму на себя, так как все равно хожу на рынок за покупками для нас, — добавила Мария Ивановна.
— Добрая, дорогая моя мамочка! — воскликнул Миша и, соскочив с места, начал душить ее в объятиях.
— Довольно… Довольно… задушишь до смерти! — смеялась Мария Ивановна, в свою очередь целуя раскрасневшегося от волнения мальчика. — Успокойся и садись за уроки, а я примусь за шитье, мы с тобою ведь люди подневольные, надо все сделать к известному сроку, — добавила она, полушутя, полусерьезно.
Миша взялся за книжку, но работа не спорилась, мысли путались, он несколько раз перечитывал одно и то же, и в конце концов, все-таки ничего не понимая, с досадой захлопнул книгу и, решив приняться за уроки позднее, отправился на чердак подыскивать необходимый материал для предстоящей работы.