— Нет, любезный, в ноги я не поставлю ни клетку, ни корзинку, потому что таким образом моих питомцев может растрясти, а взять одного из них на колени могу, пожалуй, и тогда, может быть, и сам примощусь.
— Ишь ты, какой добрый, — продолжал словоохотливый извозчик, — скотов любишь… Это хорошо, за это Господь Бог не оставит, ведь и в Священном Писании гласится: "блажен раб, идеже скотов милует". А вы зачем возили их в цирк, неужто брали места, чтобы показать преставление?
— Нет, — рассмеялся Миша; — разве они что-нибудь поняли бы?
— Тогда зачем же вы привозили их?
— Затем, что они сами давали представление.
— Что вы! Неужели? Значит — они у вас ученые?
— Еще как!
— Вот оно что! Теперь понимаю; каким же штукам они обучены то?
Миша принялся подробно рассказывать извозчику, каким именно штукам обучены его маленькие друзья, и так увлекся интересной беседой, что даже не заметил, когда дрожки очутились около ворот того дома, где находилась квартира Марии Ивановны.
— Миша, ты? — послышался сверху голос Гаши, высунувшей голову в отворенную форточку.