Старикъ укоризненно покачалъ головой.
-- "Вотъ на царскую службу идти -- это пожалуй," продолжалъ Митя послѣ минутнаго молчанія: "только опять таки безъ тебя не пойду!.. Ужъ служить, такъ вмѣстѣ..."
-- "Ахъ ты, соколикъ мой ясный, да развѣ я теперь годенъ на что-нибудь? Радъ бы послужить матушкѣ царицѣ, но силъ не хватитъ... Вѣдь мнѣ седьмой десятокъ пошелъ... Скоро помирать надо..."
При послѣднихъ словахъ Тихона, на глазахъ Мити выступили слезы; онъ бросился къ нему, охватилъ рученками его морщинистую шею и проговорилъ дрожащимъ голосомъ:
-- "Я не хочу, чтобы ты умеръ."
Старикъ улыбнулся.
-- "Не хочу, не хочу," продолжалъ мальчикъ, топая ногами. "Скажи, дѣдушка, что ты не умрешь... Вѣдь не умрешь?" допытывался онъ, шаловливо заглядывая въ лицо Тихона.
-- "Коли будешь учиться грамотѣ, не умру", отвѣчалъ Тихонъ, стараясь казаться серьезнымъ.
-- "Буду, дорогой, буду, родненькій!" Митя мысленно порѣшилъ на слѣдующій же день бѣжать къ сельскому священнику, отцу Павлу, просить поучить его грамотѣ. Въ дѣтской головкѣ мальчика сразу сложилась увѣренность, что чѣмъ скорѣе онъ научится читать, тѣмъ дольше проживетъ на свѣтѣ его дорогой дѣдушка, съ которымъ онъ вмѣстѣ уйдетъ на царскую службу и будетъ воевать съ разными непріятелями.
Въ продолженіе нѣсколькихъ минутъ, старикъ и маленькій собесѣдникъ его сидѣли молча; въ головѣ каждаго изъ нихъ роились свои мысли, свои думы.-- Митя думалъ, конечно, по-дѣтски, рисуя въ воображеніи несбыточные факты и представляя себя сказочнымъ героемъ... Тихонъ же думалъ свою всегдашнюю думу разумную, крѣпкую... Думалъ о томъ, какъ бы при жизни успѣть вывести въ люди сироту Куракина, не дать ему заглохнуть среди необразованныхъ мужиковъ, которые, глядя на него, всегда произносятъ слово "баринъ" -- съ ироніей, какъ-бы давая ему почувствовать всю непривлекательность положенія "барина" при недостаткѣ средствъ. Чѣмъ больше думалъ обо всемъ этомъ Тихонъ, тѣмъ тяжелѣе становилось у него на сердцѣ; единственный человѣкъ, съ которымъ онъ могъ поговорить по душѣ, былъ отецъ Павелъ; въ бесѣдахъ съ нимъ старый вѣрный слуга, какъ говорится, отводилъ душу... Это служило ему большимъ утѣшеніемъ, хотя въ результатѣ существенной пользы пока не приносило.