-- "Да, съ хорошими вѣстями; дѣло то, видите ли, вотъ въ чемъ заключается: надо было мнѣ побывать въ Москвѣ, кое-какія покупки сдѣлать... Ну вотъ, значитъ, вчера, послѣ полудня, я велѣлъ работнику заложить въ санки "Сѣрко" и поѣхалъ, купилъ все, что требовалось; затѣмъ, сегодня поутру, сталъ домой собираться и вдругъ, совершенно неожиданно, на улицѣ встрѣтилъ одного стараго знакомаго, съ которымъ очень давно не видѣлся, и который только нѣсколько дней тому назадъ пріѣхалъ изъ Петербурга. Разговорились мы съ нимъ про то, про другое... Сталъ онъ мнѣ про Петербургъ разсказывать, про царицу нашу Екатерину Алексѣевну, какая она милостивая, какъ онъ удостоился быть во дворцѣ, и какъ просилъ принять своего крестника, круглаго сироту, въ кадетскій Шляхетскій корпусъ. Слушая его, я и вспомнилъ о Митѣ, да и подумалъ, почему бы тебѣ не попытать счастія?.. Просьбу надо подать черезъ одного генерала, который, какъ говорятъ, вообще очень заботится о народномъ образованіи, черезъ него же, можетъ быть, получишь и доступъ къ Государынѣ... Фамилію то его я, какъ на зло, запамятовалъ; ну да это не бѣда... Мой знакомый все тебѣ подробно разскажетъ и научитъ, съ чего начать. Только въ Москвѣ то онъ будетъ не долго, такъ какъ направляется по торговымъ дѣламъ въ Ярославль, а сколько времени останется тамъ -- неизвѣстно: коли надумаешь послушаться добраго совѣта -- счастья испробовать, не откладывай, поѣзжай въ Москву, переговори съ нимъ толкомъ; я тебѣ лошадку дамъ туда доѣхать; повторяю еще разъ, не откладывай; я для того и поспѣшилъ къ тебѣ, чтобы время выгадать."
Тихонъ слушалъ отца Павла съ напряженнымъ вниманіемъ. Идти къ государынѣ, разсказать ей печальную судьбу маленькаго Куракина, не имѣвшаго на бѣломъ свѣтѣ не только отца и матери, но даже никого изъ близкихъ, просить принять мальчика въ кадетскій корпусъ была его завѣтная мечта... Но мечта эта казалась ему настолько несбыточною, что онъ никогда не рѣшался даже заикнуться о ней... Теперь же вдругъ эта мечта, сама собою, начинаетъ переходить въ дѣйствительность... Онъ видитъ возможность ея осуществленія...
-- "Батюшка, да вѣдь я только объ этомъ и думалъ... Только объ этомъ и молился... Но не смѣлъ высказать своей мысли... Боялся... Думалъ, что осмѣютъ меня... Дуракомъ назовутъ. А тутъ вдругъ самъ Господь на путь наводитъ!" воскликнулъ Тихонъ и, припавъ губами къ рукѣ добраго батюшки, принялся покрывать ее горячими поцѣлуями.
Митя, все время стоявшій въ сторонѣ, молча смотрѣлъ то на того, то на другого; потомъ вдругъ сорвался съ мѣста, подбѣжалъ къ священнику и, по примѣру Тихона, тоже сталъ съ благодарностью цѣловать его руки.
-- "Не меня, а Господа Бога благодарите," отозвался отецъ Павелъ; "безъ Его святой воли, на свѣтѣ ничего не дѣлается... Коли Ему угодно, то задуманное нами предпріятіе, навѣрное, удастся.-- Садись, дѣдко, рядомъ со мною, разсудимъ. Если ты дѣйствительно давно задумалъ это дѣло, только громко говорить не рѣшался,-- то теперь я съ тобою охотно о немъ потолкую, и, можетъ быть, съ Божьей помощью, у насъ что-нибудь выйдетъ путевое."
Тихонъ присѣлъ на скамейку; Митя примостился около нихъ.-- Разговоръ о предстоящей поѣздкѣ въ Петербургъ и о томъ, какъ ее устроить возможно выгоднѣе, продолжался долго; въ результатѣ на общемъ совѣтѣ было положено, что Тихонъ на слѣдующій же день отправится въ Москву на развѣдки; затѣмъ, недѣли черезъ двѣ, справивъ все нужное, вмѣстѣ съ Митей пустится въ дальнѣйшую дорогу искать счастья и царской милости, а старый знакомый отца Павла, тѣмъ временемъ, увѣдомитъ свою сестру, живущую въ Петербургѣ о томъ, что они по пріѣздѣ туда у нея остановятся.
II.
Петербургъ того времени, къ которому относится этотъ разсказъ, совсѣмъ не походилъ на то, что мы теперь въ немъ видимъ; ни теперешнихъ мостовыхъ, ни тротуаровъ, ни множества пяти этажныхъ каменныхъ зданій изящной архитектуры въ немъ не было,-- освѣщенія -- тоже. Только около дворцовъ развѣ порою виднѣлись тусклые фонари, да кое-гдѣ по главнѣйшимъ улицамъ, какъ, напримѣръ, на Широкой, длинной "першпективѣ".-- Въ общемъ, впрочемъ, и першпектива, большею частію, освѣщалась свѣтомъ зажженаго огня изъ оконъ; а объ окраинахъ и говорить нечего... Пустыри, заборы, домишки маленькіе, одинъ отъ другого далеко... По ночамъ тьма непроглядная.
Въ одной изъ тихихъ отдаленныхъ частей Петербурга, носившей названіе "Козьяго болота", стоялъ маленькій деревянный домикъ; въ немъ жила вдова небогатаго чиновника, Наталья Петровна Молвистова, сестра того самаго знакомаго отцу Павлу человѣка, съ которымъ онъ разговорился въ Москвѣ, и къ которому направилъ Тихона за справками. Получивъ письмо отъ брата съ извѣстіемъ о томъ что старый слуга нѣкогда знатныхъ дворянъ Куракиныхъ ѣдетъ къ ней со своимъ питомцемъ, и узнавъ изъ этого письма о цѣли ихъ пріѣзда, она сейчасъ же попросила живущаго у нея племянника Виктора Николаевича Молвистова, который служилъ при генералѣ Бецкомъ,-- доложить послѣднему о печальной судьбѣ Мити.
Бецкій былъ тотъ самый генералъ, фамилію котораго, отецъ Павелъ не могъ вспомнить, и который въ эпоху Императрицы Екатерины прославился заботами о народномъ образованіи. Тронутый разсказомъ Молвистова, онъ обѣщалъ принять въ мальчикѣ участіе и приказалъ передать Тихону, чтобы тотъ, по пріѣздѣ въ Петербургъ, немедленно къ нему явился.