-- Послѣднее время, въ теремѣ княгини Рогнѣды, куда я почти каждый день ходилъ играть съ княжичемъ Изяславомъ, всѣ говорили, что Владиміръ совсѣмъ отстаетъ отъ старой вѣры, что среди его дружинниковъ очень много христіанъ, и что онъ ихъ не обижаетъ.
-- Такъ-то оно, можетъ, и такъ, а все-таки дѣло это ненадежное.
-- Нѣтъ, дѣдушка, какъ хочешь... Я пойду къ нему... Непремѣнно пойду; я буду валяться въ ногахъ и не отстану до тѣхъ поръ, пока онъ не уважитъ моей просьбы.
-- А если тебя убьютъ?-- вмѣшался Петя, всплеснувъ руками.
Стемидъ не обратилъ вниманія на его слова и продолжалъ:
-- Коли мнѣ удастся умилостивить князя, то въ Кіевѣ объ этомъ, конечно, сейчасъ же станетъ извѣстно. Тогда, дѣдушка, ты дай знать въ княжескій теремъ о томъ, гдѣ находится Петя.
-- А коли не удастся?-- съ глубокимъ вздохомъ возразилъ рыболовъ.
-- Ну, тогда, значитъ, такъ Господу угодно!.. Тогда и я готовъ погибнуть за правое, святое дѣло!
Старикъ провелъ рукою по волосамъ Стемида, какъ бы стараясь поощрить и ободрить его.