-- Садись,-- сказала старушка красоткѣ, помогая ей взбираться на подножку и затѣмъ, помѣстившись около нея, молодецки свистнула.
Колымага помчалась впередъ съ быстротою молніи. Долго неслись они по горамъ и доламъ разнымъ, много городовъ миновали, наконецъ, круто повернувъ куда-то за уголъ, остановились передъ большимъ бѣлымъ мраморнымъ дворцомъ.
-- Вотъ и пріѣхали,-- сказала старушка.
Широко распахнулись двери палатъ царскихъ, нѣсколько десятковъ придворной прислуги, мужской и женской, вышло навстрѣчу; вдругъ, откуда ни возьмись, подкатилось широкое бархатное кресло; красотка со старухой помѣстились на немъ и лакеи понесли ихъ по цѣлому ряду роскошныхъ, богато убранныхъ комнатъ. Дойдя наконецъ до громаднаго зала, гдѣ все, начиная со стѣнъ и кончая мебелью, было сдѣлано изъ слоновой кости, они остановились и, обратившись къ старушкѣ, проговорили почтительно.
-- Ваше царское величество, куда прикажете отнести кресло?
-- Ближе къ входной двери,-- отвѣчала старушка, и затѣмъ, когда желаніе ея было исполнено, велѣла сейчасъ же пойти доложить царю.
-- Ты сиди, не двигайся,-- сурово сказала она красоткѣ, замѣтивъ, что послѣдняя сдѣлала движеніе, чтобы сойти съ мѣста и полюбоваться видомъ изъ окна.
-- Какъ, неужели я не могу даже встать со стула?
-- Конечно, нѣтъ; вѣдь я предупреждала тебя, что сынъ мой ищетъ такую невѣсту, которая бы сиднемъ сидѣла на одномъ мѣстѣ.
-- А самъ-то онъ какъ же? Самъ-то?