-- Да тоже съ утра до ночи только и дѣлаетъ, что ѣстъ, пьетъ и спитъ, не сходя съ своего кресла; но вотъ, кажется, и онъ является: увидишь, какой молодецъ, просто заглядѣнье!
Старуха не ошиблась: царь дѣйствительно немедленно явился въ комнату; онъ сидѣлъ точно въ такомъ же широкомъ бархатномъ креслѣ, которое, четыре рослые гайдука, несли на плечахъ.
-- "Поставьте рядомъ съ кресломъ невѣсты",-- проговорилъ онъ лѣниво, взглянувъ на красотку.
Красотка съ своей стороны стала разсматривать его очень внимательно; онъ былъ недуренъ собой, имѣлъ правильныя черты, довольно доброе, миловидное лицо, но все это было буквально заплывши жиромъ.
-- Какъ нравится тебѣ невѣста?-- вполголоса спросила старушка, нагнувшись къ его уху.
-- Ничего, кажется красива,-- отвѣчалъ онъ позѣвывая и, отвернувшись въ противоположную сторону, захрапѣлъ такъ громко, что красотка золотая-головка чуть не расхохоталась.
-- Тише,-- остановила ее старуха: -- царь хочетъ соснуть немножко, шумѣть нельзя, надо сидѣть спокойно.
Красотка притаилась и, склонивъ свою золотую головку на подушку, тоже начала дремать.
Въ комнатѣ водворилась полнѣйшая тишина. Прошло около часа; наконецъ царь проснулся и потребовалъ кушать; сейчасъ же къ его креслу и къ креслу красотки подвинули по небольшому столику, покрытому бѣлою скатертью, и начали подавать блюдо за блюдомъ; но когда красотка протянула руку, чтобы взять ножъ и вилку, старуха подскочила къ ней словно ужаленная.
-- Что ты дѣлаешь?-- крикнула она, поблѣднѣвъ какъ полотно.