-- Какъ, развѣ я навсегда останусь въ мышиной шкурѣ?-- съ испугомъ спросила молодая дѣвушка.
-- Навсегда-ли, нѣтъ-ли -- не знаю. Превратить тебя снова въ прежнюю красотку не въ моей власти; я сдѣлала что могла -- вывела изъ границъ царства, вѣчно спящаго, докучливаго царя-царевича, короля-королевича... а затѣмъ прощай...
И мышка скрылась изъ виду.
-- Вотъ тебѣ и разъ!-- вскрикнула красотка: -- часъ отъ часу не легче! Жить съ такимъ отвратительнымъ, лѣнивымъ человѣкомъ, какъ мой нареченный женихъ -- не весело... но еще того скучнѣе -- вѣчно оставаться мышкой.
Дѣлать однако было нечего: волей-неволей пришлось въ мышиной шкурѣ отправляться домой.
Не успѣла несчастная переступить порогъ, какъ вдругъ изъ-за угла выскочила огромная черная кошка; въ одинъ мигъ бросилась она на дѣвушку и уже готовилась проглотить цѣликомъ, какъ послѣдняя, сдѣлавъ быстрый прыжокъ впередъ, снова преобразилась въ прежнюю красотку золотую-головку.
ВЪ ГОСТЯХЪ У ВОЛКА.
Левка съ малолѣтства любилъ различныя искусства, но ни одно не приходилось ему такъ по душѣ, какъ портняжье: разорвется ли, бывало, у кого кафтанъ въ деревнѣ, или рубашка, или шапка проносится, сейчасъ, слышишь, Левку за бока: Левушка, голубчикъ, вотъ, молъ, такъ и такъ случилось -- пособи!"
И Левка охотно беретъ въ руки ножницы, иглу, нитки... гдѣ срѣжетъ, гдѣ зашьетъ, гдѣ заплаточку вставитъ... и все это такъ быстро да ловко, что просто всѣмъ на удивленье.
Провѣдали про его искусство даже въ сосѣднемъ городѣ; работа стала валиться Левкѣ точно съ неба. Уйдетъ, бывало, съ утра рано-ранешенько изъ дому на поденное шитье, да только вечеромъ поздно назадъ воротится.