Вотъ и случилась съ нимъ однажды такая штука: запоздалъ, сердечный, въ городѣ, пришлось идти обратно темной ноченькой, такой темной, что страхъ даже вспомнить -- въ двухъ шагахъ нельзя было различить предмета; но Левка былъ не изъ трусливыхъ, ему все казалось нипочемъ, да къ тому же и дорога знакомая, не первый разъ по ней идти доводилось...
Шагаетъ себѣ молодчикъ, пѣсенку посвистываетъ, и вдругъ, нечаянно завернувъ не въ ту сторону, куда слѣдовало, спотыкается, и бухъ -- прямо въ волчью яму...
-- Ай, ай, ай!-- крикнулъ Левка: -- добрые люди, помогите!
Но голоса его никто не слышалъ, потому что по близости не было ни одного человѣческаго жилья.
Левка молча оглядѣлся во всѣ стороны и съ ужасомъ увидѣлъ, что неподалеку отъ него, въ углу, лежитъ огромный сѣрый волкъ, волчиха и три маленькихъ волченка.
"Дѣло дрянь!-- думаетъ портной:-- отъ этого сосѣда добра не дожидайся; а уйти мудрено, такъ какъ яма глубокая, выпрыгнуть невозможно..."
Волкъ, между тѣмъ, не сводя глазъ съ незваннаго гостя, приподнялся на заднія лапы и, сдѣлавъ шагъ впередъ, обратился къ волчихѣ съ слѣдующими словами:
-- Ну, жена, разводи огонь, Богъ послалъ намъ вкусное жаркое.
У Левки отъ страха душа въ пятки ушла; а волкъ подходилъ все ближе и ближе и, уже раскрылъ ротъ, чтобы куснуть бѣднаго портного, какъ вдругъ подскочила волчиха и начала упрашивать супруга помиловать молодого человѣка.
-- Помиловать?-- повторилъ волкъ сердито: -- зачѣмъ? Я никогда не милую добычу, которая легко дается.