Ваня всегда слушалъ молча подобныя замѣчанія отца, но въ душѣ сознавалъ свое тяжелое положеніе и, забравшись куда-нибудь подальше отъ людского глаза, горько плакалъ.
"Какъ бы, да чѣмъ бы услужить родимому батюшкѣ за то безпокойство, которое причиняю собою",-- не разъ думалъ дураня, но все не могъ додуматься до путнаго, до тѣхъ поръ, пока вдругъ однажды по тому селу, гдѣ онъ жилъ, пронесся слухъ, что по близости въ лѣсу кладъ появился.
Всѣ отъ мала до велика только и толковали объ этомъ кладѣ, и не было кажется ни одного человѣка на селѣ, который бы не попыталъ счастья поискать его; но бѣда заключалась въ томъ, что всѣ возвращались домой съ пустыми руками,
-- Батюшка, а батюшка,-- сказалъ однажды Ваня-дураня:-- теперь мой чередъ счастье пробовать, пойду я искать кладъ, авось какъ-нибудь докопаюсь.
-- Бѣдная ты, неразумная головушка,-- отвѣчалъ старикъ:-- не даромъ русская пословица видно сказываетъ: "куда конь съ копытомъ, туда и ракъ съ клешней".
-- Ну, еще тамъ что придумалъ!-- отвѣчалъ дураня обиженно.
-- Ничего не придумалъ; только мой тебѣ совѣтъ не ходить.
-- Да почему же не ходить-то?
-- Потому -- людей насмѣшишь, а толку никакого не будетъ.
Но Ваня, не принимая во вниманіе словъ отца, сразу рѣшился во что бы то ни стало сдѣлать по своему и, дождавшись темной ноченьки, тихими, неслышными шагами вышелъ изъ избы, чтобы пробраться къ лѣсу, гдѣ, какъ полагали крестьяне, находится тотъ самый кладъ, котораго всѣ такъ старательно добивались.