Вдругъ передъ нимъ словно изъ земли выросла каменная стѣна съ высокими желѣзными воротами.
Другой на его мѣстѣ можетъ быть и испугался бы, но Мошка былъ не изъ трусливыхъ; онъ смѣло подбѣжалъ къ воротамъ и попробовалъ слегка ихъ толкнуть ногою; ворота подались, скрипнули, открылись, и Мошка очутился въ одной изъ улицъ совершенно незнакомаго ему города.
"Тимошенька, Мошенька,
Попляши, поскачи,
Твои ножки хороши"
раздалось за спиною мальчика, но пѣсня опять не смутила его, потому что въ ней не слышалось насмѣшки, какъ бывало прежде.
Онъ остановился, повернулъ голову и увидѣлъ въ нѣсколькихъ шагахъ отъ себя высокую сухопарую старуху, ноги которой были обуты точно въ такія же туфли, какъ его собственныя; на головѣ она имѣла какой-то странный уборъ, на неуклюжихъ плечахъ длинную зеленую мантію, надѣтую сверхъ ярко-оранжевой юбки; въ рукахъ держала палку и чернаго жирнаго кота съ необыкновенно блестящими глазами; другой точно такой же жирный котъ, только сѣраго цвѣта, стоялъ около на полу и, ощетинившись, съ любопытствомъ разглядывалъ Мошку.
-- Здравствуй, дитятко,-- зашамкала старушка, ласково кивая головой.
-- Здравствуй, бабушка,-- отвѣчалъ онъ и, пристально взглянувъ въ лицо старухи, замѣтилъ, что кожа у нея была не такая какъ у всѣхъ людей, а совершенно темнокоричневая.
-- Здравствуй, здравствуй,-- повторила она скороговоркой:-- что скажешь хорошенькаго?