Прошелъ онъ улицу, другую, третью -- ни души не попалось навстрѣчу; вышелъ за городъ, вздохнулъ легко, свободно. "Тутъ никто не станетъ дразнить меня",-- мысленно проговорилъ самъ себѣ мальчуганъ и даже подпрыгнулъ отъ радости.
А кругомъ его было дѣйствительно хорошо, привольно.
Дорога, какъ змѣйка, вилась передъ глазами и словно куда-то манила, словно приговаривала: "Иди, иди, тамъ тебѣ будетъ хорошо, весело.
"Тимошенька, Мошенька,
Попляши, поскачи,
Твои ножки хороши"
вдругъ припомнилась Мошенькѣ знакомая пѣсенка, но она на этотъ разъ не только не опечалила его, но, напротивъ, еще больше придала бодрости.
Онъ весело оглянулся на всѣ четыре стороны, и съ любопытствомъ разсматривая каждый попавшійся на глаза цвѣточекъ, каждую летавшую мимо птичку, бабочку, каждую ползущую по травѣ букашку, считалъ себя совершенно довольнымъ и счастливымъ.
Два дня и двѣ ночи былъ Мошка въ дорогѣ; наконецъ, на третій -- притомился, да и голодъ почувствовалъ.
-- Что же,-- проговорилъ онъ вздохнувъ: -- нигдѣ не видно ни села, ни города?