Надя положила ножъ и вилку и приготовилась слушать съ большимъ вниманіемъ. Мама же, сдѣлавъ то же самое, начала рѣчь слѣдующимъ, образомъ:
-- Ночью, когда солнышко не свѣтитъ и не грѣетъ, поверхность земли, на которой мы живемъ, конечно, дѣлается холоднѣе, и невидимый водяной паръ, который до того времени находился въ воздухѣ, начинаетъ садиться на нее крошечными бѣлыми капельками. Капельки эти называются росою; онѣ покрываютъ траву, деревья и вообще все окружающее пространство до тѣхъ поръ, пока съ наступленіемъ утра наконецъ сохнутъ совершенно, т. е. говоря иначе -- опять становятся прежнимъ водянымъ паромъ. Осенью же, когда земля замѣтно холоднѣетъ, капельки уже не могутъ лежать на ней такими, какъ лежали прежде; онѣ стынутъ, и тогда ихъ называютъ инеемъ. Но и иней точно также какъ роса, съ появленіемъ первыхъ лучей утренняго солнца, также таетъ, и незамѣтно для простого глаза опять принимаетъ видъ пара, высоко поднимается въ воздухѣ и, сгустившись вмѣстѣ, становится тѣмъ, что мы называемъ облакомъ; изъ него именно по временамъ и падаютъ къ намъ на землю отдѣльныя, водяныя капельки, т. е. говоря иначе -- дождь, градъ или снѣгъ, смотря по тому, въ какую пору года это случится. Такія высокія облака могутъ однако ходить долго, не превращаясь въ отдѣльныя капельки, и вообще, говорятъ, даже есть замѣчаніе, что когда они представляются намъ особенно легкими, серебристыми, будто составленными изъ какихъ-то необыкновенныхъ бѣлыхъ перышекъ, то предвѣщаютъ хорошую погоду. Ежели же паровъ въ воздухѣ набирается больше, то тѣ же самыя облака становятся тяжелѣе, опускаются ниже, собираются въ большія массы, похожія на скалы, крѣпости, башни, и бѣгутъ быстро по направленію вѣтра. Тогда они уже называются тучею и предсказываютъ ненастье; лѣтомъ, конечно, когда воздухъ тепелъ, они спускаются въ видѣ дождя, а зимою, осенью и ранней весной, когда имъ приходится проходить сквозь воздухъ, который бываетъ холоднѣе самаго облака, то они на пути уже замерзаютъ и превращаются въ кусочки твердаго льда, т. е. градъ или маленькія разнообразныя снѣжинки.
-- Такъ вотъ оно что!-- сказала Надя, снова вооружившись ножемъ и вилкою,-- теперь я поняла; все это, въ самомъ дѣлѣ, гораздо проще чѣмъ казалось, хотя очень, очень интересно.
-- Но ты однако ничего не кушала,-- замѣтила мама;-- подожди, я прикажу разогрѣть тебѣ жаркое.
-- Не надо, мамочка, право, мнѣ не хочется обѣдать.
Надѣ дѣйствительно было не до ѣды; она все думала о томъ, какъ хорошо будетъ теперь въ обществѣ маленькой подруги; какъ мама станетъ шить имъ одинаковыя платья, покупать одинаковыя шляпки; какъ онѣ вмѣстѣ пойдутъ гулять, будутъ заниматься куклами, игрушками... Но тутъ, при мысли о куклахъ и игрушкахъ, вдругъ вспомнила въ какомъ страшномъ безпорядкѣ всѣ онѣ лежатъ раскиданы на полу въ дѣтской около стекляннаго шкафчика, и, не докончивъ поданнаго въ эту минуту лакеемъ пирожнаго, съ разрѣшенія матери, быстро побѣжала прибирать ихъ.
Увидя цѣлую груду игрушекъ, бѣдная дѣвочка невольно задумалась о томъ, что сказала бы ея новая сестричка, глядя на нихъ: если она барышня аккуратная, любящая порядокъ и чистоту, то всѣ эти покрытыя пылью вещицы произвели бы на нее весьма непріятное впечатлѣніе. "Надо поскорѣе обтереть ихъ и уставить по полкамъ", говоритъ сама себѣ Надя и живо принимается за дѣло. "Да, но на это потребуется не мало времени, а до пріѣзда папы, по разсчету, остается не болѣе часа!"
У Нади, какъ говорится, опускаются руки; она съ какимъ-то ненатуральнымъ, лихорадочнымъ волненіемъ хватается за одно, другое, третье. Ставитъ не то и не туда, куда слѣдуетъ... а время между тѣмъ идетъ своимъ чередомъ, и до пріѣзда папы, съ каждымъ ударомъ маятника висѣвшихъ въ комнатѣ стѣнныхъ часовъ, остается все меньше и меньше.
"Позвать развѣ горничную,-- шепчетъ дѣвочка,-- авось съ ея помощью дѣло пойдетъ успѣшнѣе".
И она крикнула Дашу.