-- Здравствуй, милая крошка,-- говорила между тѣмъ Вѣра Львовна, заботливо снимая мокрый пледъ съ маленькой путешественницы, которая внимательно осматривала своими черными глазами новую комнату и окружающихъ ее новыхъ личностей.-- Пойдемъ скорѣе въ столовую, тамъ гораздо теплѣе; самоваръ навѣрное давно уже готовъ, ты напьешься горячаго чаю и сейчасъ же обогрѣешься.
Дѣвочка молча позволила Вѣрѣ Львовнъ и Надѣ снять съ себя теплое верхнее платье, состоявшее кромѣ пледа еще изъ незатѣйливой шубейки, подбитой плохенькимъ бѣличьимъ мѣхомъ, да нѣсколькихъ байковыхъ платочковъ, и молча же послѣдовала за ними въ столовую, гдѣ дѣйствительно оказалось гораздо теплѣе.
Длинный обѣденный столъ, покрытый чистою скатертью, былъ весь заставленъ булками, масломъ, сливками и прочими принадлежностями чая. Чисто вычищенный самоваръ блестѣлъ какъ золото и высоко выкидывалъ клубы густого бѣлаго- пара! Оля сразу почувствовала себя какъ-то хорошо и уютно въ этой совершенно незнакомой комнаткѣ; она съ наслажденіемъ вытянула маленькія ножки, когда Вѣра Львовна посадила ее на высокій плетеный стулъ рядомъ съ собою, и принялась пить и кушать съ большимъ аппетитомъ.
Надя расположилась около, съ нетерпѣніемъ выжидая удобнаго случая вступить въ разговоръ, потому что ей давно уже сильно хотѣлось сдѣлать своей будущей пріятельницѣ массу вопросовъ относительно того, какъ жила, она со старухой теткой, какія были у. нее игрушки, довольна ли, что теперь будетъ жить съ ними, и. вообще много чего въ этомъ родѣ. Но она не знала, какъ начать рѣчь, съ чего именно...
Оля же тоже очевидно не смѣла заговоритъ первая, такъ что пока г. Бѣльскій сообщалъ женѣ о результатѣ дѣлъ, по которымъ долженъ былъ отлучиться изъ дому почти на цѣлую недѣлю, и выслушивалъ отъ нея различныя новости, случившіяся здѣсь во время его отсутствія, дѣвочки только безмолвно поглядывали другъ на друга, да изрѣдка обмѣнивались улыбками и вслѣдъ затѣмъ сейчасъ же застѣнчиво опускали глаза книзу, стараясь смотрѣть въ разныя стороны.
Такимъ образомъ времени прошло около часа. Кончивъ чай, Иванъ Александровичъ Бѣльскій всталъ съ мѣста, чтобы направиться въ кабинетъ, гдѣ его ожидала цѣлая кипа газетъ и писемъ. Проходя мимо стула дочери, онъ нагнулся къ ней и проговорилъ едва слышно:
-- Довольна ли ты моимъ подаркомъ?
-- О, папочка, конечно!-- отвѣчала Надя точно такъ-же тихо.-- Оля прелестная дѣвочка, я буду ее любить послѣ тебя и мамы больше всего на свѣтѣ.
-- Поговорите же что нибудь; приласкай ее скорѣе, чтобы она не чувствовала себя здѣсь чужой и одинокой.
-- Погоди, папа, все будетъ, дай намъ прежде хорошенько разсмотрѣть другъ друга,-- серьезно отозвалась Надя, и по уходѣ отца дѣйствительно начала съ еще большимъ вниманіемъ разглядывать новую знакомую, блѣдное личико которой и болѣе чѣмъ скромный костюмъ явно свидѣтельствовали о томъ, что о ней дома не слишкомъ заботились.