-- Боже мой, какое несчастье! Бѣдная, бѣдная Маша... Что же ты сказала Ивану?
-- Первымъ дѣломъ доложила барынѣ, и Вѣра Львовна сію же минуту приказали заложить сани, чтобы ѣхать къ Машѣ, я меня послали сюда спросить, не хотите ли вы и Оленька тоже отправиться туда.
-- О да, да, конечно.
-- Въ такомъ случаѣ одѣвайтесь скорѣе.
Дѣвочки не заставили себя ожидать; менѣе чѣмъ черезъ четверть часа онѣ были готовы. Къ подъѣзду подкатили широкія, деревенскія пошевни, запряженныя въ одну лошадь, такъ какъ путь предстоялъ не дальній, и Вѣра Львовна, расположившись въ нихъ вмѣстѣ съ дочерью и ея подругою, приказала кучеру ѣхать по направленію къ избушкѣ плотника Ивана. Обогнувъ съ правой стороны усадьбу, сани спустились подъ гору; для сокращенія пути переправились по льду черезъ рѣку и, въѣхавъ въ занесенную снѣгомъ небольшую деревеньку, остановились около третьяго домика съ краю, который принадлежалъ отцу Маши.
Услыхавъ подъ окнами скрипъ полозьевъ, Иванъ съ зажженною лучиною въ рукахъ вышелъ встрѣтить дорогихъ посѣтительницъ, помогъ взобраться по узкой, обледенѣлой лѣстницѣ и ввелъ въ избушку, все убранство которой состояло изъ простыхъ деревянныхъ лавокъ, расположенныхъ вокругъ такихъ же деревянныхъ стѣнъ, бѣлаго стола и двухъ кроватей.
На одной изъ нихъ лежала Маша, обнявъ рукою прелестнаго бѣлокураго мальчика, который, сидя на подушкѣ и какъ бы инстинктивно понимая, что съ сестрою творится что-то необычайное, пристально смотрѣлъ на нее своими не по годамъ умными глазами.
-- Здравствуй, Маша,-- заговорила Вѣра Львовна, ласково поцѣловавъ дѣвочку,-- что съ тобою сдѣлалось?
-- Да вотъ ногу очень расшибла.
-- Покажи-ка мнѣ ее. Я хотя не докторъ, но кое-что понимаю въ этомъ дѣлѣ.