Какъ рѣзвыя, разыгравшіяся лошадки носились изъ стороны въ сторону, не соображая того, что при подобной быстрой ѣздѣ сани легко могутъ опрокинуться, что конечно и случилось.
-- Вотъ тебѣ разъ!-- вскричали онѣ тогда и, выпустивъ веревку, оринялись подбирать раскиданное по разнымъ направленіямъ кукольное семейство. Первыми на пути оказались Мими и Коко: они были цѣлы и невредимы, затѣмъ лежала внизъ лицомъ сама Наталья Павловна.
Надя, зная какъ мама дорожитъ этой куклой, и всегда убѣдительно проситъ обращаться осторожнѣе, приходила въ отчаяніе отъ одной мысли, что она можетъ быть теперь разбита и поломана,-- съ замираніемъ сердца приподняла ее за руку, смахнула носовымъ платкомъ снѣгъ съ лица и начала разсматривать; по счастію однако ничего дурного не случилось -- на лицѣ куклы не видно было не только какого-нибудь серьезнаго поврежденія, но даже легкой царапины. Оставалось освидѣтельствовать Иду, которая, вѣроятно выпавъ изъ саней первая, лежала одна, на нѣсколько шаговъ дальше отъ остальной компаніи.
-- Что-то съ тобою, моя дорогая,-- заботливо проговорила Оля и нагнулась, чтобы поднять ее. Но, Боже мой, какое ужасное зрѣлище представилось глазамъ обѣихъ дѣвочекъ...
Лобъ и затылокъ Иды были проломаны, приклеенный бѣлокурый парикъ отлетѣлъ далеко въ сторону, на мѣсто пожелтѣлаго болѣзненнаго личика виднѣлась огромная дыра, откуда торчали комки пакли.
Оля, которая, какъ мы уже видѣли выше, любила свою куклу чуть ли не больше всего на свѣтѣ, молча опустилась на снѣгъ, закрыла лицо руками и горько заплакала.
-- Прощай, Идочка,-- проговорила она сквозь рыданія,-- прощай, моя радость!
Надя принялась уговаривать подругу, стараясь всѣми силами доказать, что кукла вѣдь не настоящій ребенокъ, котораго при подобныхъ обстоятельствахъ конечно можно бы было считать навсегда погибшимъ, что стоитъ только купить другую голову, придѣлать ее къ туловищу, и Ида останется какъ ни въ чемъ не бывало, даже будетъ красивѣе, потому что ея вытертое полинялое лицо придавало ей чрезвычайно болѣзненный видъ.
Слова подруги подѣйствовали благотворно; Оля перестала плакать и успокоившись мыслью, что Ида дѣйствительно будетъ выглядѣть гораздо изящнѣе съ новой головой, принялась продолжать прерванную игру. Съ помощью Нади, она опять усадила куколъ въ сани и дѣвочки тихо повезли ихъ домой, гдѣ Вѣра Львовна, видѣвшая всю сцену изъ окна, со своей стороны окончательно успокоила Олю, обѣщая, если не завтра, то послѣзавтра навѣрное отправиться въ городъ и отдать куклу въ починку.
-- Вотъ видишь ли,-- подхватила Надя,-- я тебѣ говорила: что ни дѣлается, все къ лучшему,-- Ида будетъ гораздо красивѣе, ты полюбишь ее еще больше; пойдемъ же скорѣе въ дѣтскую, уложимъ ее въ кровать, какъ будто она въ самомъ дѣлѣ заболѣла.