-- Аннушка, бѣгите за докторомъ,-- протянула дѣвочка за Наталью Павловну, когда бѣдную раненую куклу принесли на постель и обложили компрессами,-- а вы, Дуня, приготовьте сахарной воды для меня, потому что я очень испугалась, это самое лучшее средство, чтобы успокоиться.
-- Сейчасъ, сію минуту,-- отвѣчала Дуня, доставъ изъ шкафа стаканъ,-- но, Боже мой, сударыня разскажите, какими судьбами случилось несчастье?
-- Всему виною кучеръ, онъ слишкомъ разогналъ лошадей и потомъ не могъ остановить при поворотѣ, сани наѣхали на камень и опрокинулись; бѣдная, бѣдная дѣвочка,-- добавила она, обратившись къ Идѣ,-- тебѣ очень больно, не правда ли?
-- Да, голова болитъ нестерпимо.
-- Не плачь, докторъ долженъ придти сію минуту.
-- Вотъ онъ какъ разъ и идетъ вмѣстѣ съ Аннушкой,-- замѣтила Дуня,-- указывая на Олю, которая дѣйствительно подходила къ кукольной гостиной, держа въ рукахъ булочника Карла Ивановича, переодѣтаго докторомъ.
Длинная, темная шинель съ капюшономъ прикрывала его бѣлую фигуру, на головѣ была надѣта маленькая бонбоньерка въ видѣ высокой шляпы, какую носятъ штатскіе, и на глазахъ вырѣзанные изъ бумаги очки.
-- Что у васъ случилось?-- басомъ заговорилъ докторъ.
-- Ахъ, господинъ докторъ, большое несчастіе: Ида страшно расшибла себѣ голову!