-- Вотъ еще! Чего бояться, тутъ не лѣсъ, волковъ нѣтъ,-- смѣясь отозвался Никаноръ:-- я тебѣ найму извозчика, посажу въ сани, скажу адресъ и поѣзжай съ Богомъ; мнѣ надо идти совсѣмъ въ другую сторону.
-- Нѣтъ, дядюшка, какъ хочешь,-- сквозь слезы возразила Маша,-- одна не поѣду, ни за что не поѣду.
И она еще крѣпче уцѣпилась за тулупъ.
Но Никаноръ, которому дѣйствительно было не по дорогѣ дальше сопровождать Машу, все-таки настоялъ на своемъ: Маша волей-неволей должна была отправиться одна. Сначала ей было очень страшно; она ежилась какъ только могла въ своей длинной, ватной кацавейкѣ и, уткнувъ носъ въ клѣтчатый платокъ, еле дышала; но потомъ понемножку успокоилась настолько, что принялась съ любопытствомъ посматривать направо и налѣво, и даже рискнула вступить въ разговоръ съ извозчикомъ.
-- Что здѣсь, дядюшка, сегодня такое особенное?-- спросила она.
-- Ничего,-- отозвался извозчикъ.
-- Какъ ничего? Зачѣмъ же всѣ ѣдутъ словно въ одну сторону?
Извозчикъ ухмыльнулся.
-- Нѣтъ, дядюшка, ты скажи мнѣ, пожалуйста, что такое; смотри, сколько народу ѣдетъ и сзади насъ и впереди, и какъ всѣ торопятся! Это не можетъ быть безъ причины.
Наивное замѣчаніе дѣвочки разсмѣшило извозчика; ему пришла охота позабавиться надъ нею.