-- Мы на будущую зиму тоже, по всей вѣроятности, переберемся въ Петербургъ, и я постараюсь найти какое-нибудь мѣсто для твоего папы, такъ что ты будешь видаться со всѣми нами и со Степой; папа его, конечно, не оставитъ здѣсь.
-- А, въ такомъ случаѣ мнѣ понятно плакать и скучать нечего; правда, до будущей зимы еще далеко; почти годъ не придется намъ быть вмѣстѣ, но что же дѣлать, если дѣйствительно для меня жить тамъ гораздо полезнѣе.
Успокоенная мыслью, что разлука съ близкими сердцу людьми будетъ не такъ продолжительна, какъ ей думалось, Маша вернулась домой почти довольною и, начиная съ слѣдующаго же дня, принялась дѣлать различныя приготовленія къ отъѣзду.
Деньги отъ крестной матери пришли черезъ недѣлю; попутчикъ, которому Иванъ поручилъ свою дочурку, тоже былъ готовъ; назначили день отъѣзда. Маша, прощаясь съ отцомъ и братомъ, всплакнула немного, всплакнула также, разставаясь съ Надей, Олей и Вѣрой Львовной. Но потомъ, когда запряженная въ широкія, деревенскія пошевни лошадка быстро побѣжала по проселочной дорогѣ, ведущей къ одной изъ ближайшихъ станцій, гдѣ надо было пересѣсть въ вагонъ, почувствовала себя такъ хорошо, легко и пріятно, что ни за какія блага въ мірѣ не хотѣла бы опять вернуться! Будущая новая жизнь казалась ей чрезвычайно заманчивою; ее тѣшила мысль, что она будетъ жить въ большомъ городѣ, станетъ учиться наукамъ, рукодѣлью -- словомъ, изъ простой деревенской дѣвочки, едва умѣвшей читать и писать, сдѣлается чуть-чуть не барышней... А потомъ-то, потомъ, когда вырастетъ большая, будетъ зарабатывать деньги, на нихъ найметъ хорошую квартиру, окружитъ папу всевозможнымъ комфортомъ, Степу станетъ одѣвать какъ куколку, пригласитъ къ нему учителей, помѣститъ въ гимназію... и много, много чего еще въ этакомъ родѣ передумала дѣвочка. Но вотъ, наконецъ сани подкатили къ подъѣзду небольшого деревяннаго вокзальчика. Никаноръ, такъ звали попутчика, высадилъ Машу, взялъ для нея и для себя билеты и, взваливъ на плечи мѣшокъ, въ которомъ заключалась вся ея поклажа, вышелъ, въ ожиданіи прихода поѣзда, на платформу.
Машѣ еще не приходилось ѣздить по желѣзной дорогѣ, и потому она съ какимъ-то непонятнымъ, тревожнымъ чувствомъ ожидала ту минуту, когда сядетъ въ вагонъ.
До прибытія поѣзда оставалось полчаса; эти полчаса казались ей вѣчностью; наконецъ, вдали раздался свистъ локомотива, мелькнуло бѣлое облачко дыма, и поѣздъ, пыхтя, медленно приблизился къ дебаркадеру.
На платформѣ поднялась суматоха; одна часть пассажировъ выходила изъ вагоновъ, другая садилась туда; къ числу послѣднихъ принадлежали Никаноръ и Маша, которая, очутившись среди непривычной толкотни, совершенно потеряла голову и, машинально повинуясь волѣ своего спутника, втолкнувшаго ее въ первый же вагонъ, опомнилась только тогда, когда поѣздъ снова тронулся съ мѣста.
Быстро замелькали передъ глазами дѣвочки поля, деревья, крестьянскіе домики; все это до того скоро смѣнялось одно другимъ, что она не успѣвала даже хорошенько разсмотрѣть, но тѣмъ не менѣе не могла оторвать глазъ отъ окна до тѣхъ поръ, пока на дворѣ совершенно стемнѣло. Цѣлый день и цѣлую ночь пришлось быть въ дорогѣ; только на слѣдующее утро, часовъ около двѣнадцати, поѣздъ прибылъ въ Петербургъ.
Когда Маша вышла изъ вагона и очутилась на подъѣздѣ вокзала, около котораго стояли сотни извозчиковъ, старавшихся на-перерывъ другъ передъ другомъ заманить къ себѣ сѣдоковъ, то она, не понимая чего они хотятъ, даже струсила и, крѣпко уцѣпившись за кожаный тулупъ Никанора, готова была расплакаться.
-- Дядюшка Никаноръ,-- запищала она жалобно, озираясь по сторонамъ,-- ты ужъ довези меня до мѣста; я одна боюсь.