Но какъ надо было ожидать, отъ дядюшки и слѣдъ простылъ; Маша залилась горючими слезами. Въ синемъ холщевомъ мѣшкѣ заключалось все ея состояніе, т.-е. платье, бѣлье, подушка, трехрублевая бумажка, подаренная на прощанье доброй Вѣрой Львовной,-- и главное, адресъ крестной матери, безъ котораго теперь она совершенно пропала. Грустно склонивъ голову, зашагала дѣвочка по тротуару, сотни прохожихъ и проѣзжихъ обгоняли ее безпрестанно; въ глазахъ мелькали изящные экипажи, статные кони, разодѣтая толпа дамъ, мужчинъ, дѣтей, но она никого и ничего не замѣчала, и. шла впередъ до тѣхъ поръ, пока наконецъ маленькія ножки, окончательно выбившись изъ силъ, отказались служить; она опустилась на первую тумбу и крѣпко заснула.-- Во снѣ мерещилось ей Покровское, родная хижинка, отецъ; мерещились барышни Оля и Надя,-- даже кукольная семья Натальи Павловны...
Затѣмъ вдругъ на сцену выступалъ слонъ... точно такой, какъ она видѣла на картинкѣ, только конечно въ гораздо большемъ размѣрѣ. Слонъ этотъ смотрѣлъ сердито, и до того страшно махалъ хоботомъ, что Маша не знала куда дѣваться; хотѣла бѣжать: но вслѣдствіе сильной усталости ноги подкашивались... Она приходила въ отчаяніе; падала, съ трудомъ вторично поднималась, пробуя собрать послѣднія силы, чтобы спастись отъ чудовища, и почувствовала, что кто-то сильно толкнулъ ее въ спину. Мгновенно проснувшись, она открыла глаза,-- передъ ней стоялъ городовой.
-- Что на улицѣ дремать вздумала? Не ночь вѣдь!-- грубо замѣтилъ онъ, продолжая теребить ее за плечи.-- Проснись, встань, или своей дорогой.
-- Мнѣ некуда идти; я здѣсь никого не знаю...-- отвѣчала Маша и, припомнивъ свое безвыходное положеніе, горько расплакалась.
Эти нѣсколько словъ, въ которыхъ звучало столько истиннаго, непритворнаго горя, должно быть тронули городового, потому что онъ сразу перемѣнилъ тонъ и началъ разспрашивать Машу съ большимъ участіемъ, что съ нею приключилось. Дѣвочка, очень- довольная имѣть возможность высказаться, подробно передала ему обо всемъ.
-- Вѣдь этакій негодяй этотъ извозчикъ,-- сказалъ городовой, выслушавъ внимательно длинную исторію.-- Какъ теперь быть? Что я съ тобой сдѣлаю,-- не оставить-же замерзнуть на улицѣ!
-- Да ужъ, дяденька, пожалѣй меня; я совершенно одинока.
-- Знаешь что, посмотри-ка хорошенько въ карманахъ, не тамъ ли у тебя адресъ?
-- Нѣтъ; тамъ его быть не можетъ!
-- Посмотри все-таки, развѣ трудно?