-- А вотъ въ чемъ, государь милостивый: коли прикажешь, разскажу, продолжалъ настоятель. Дѣло-то было лѣтъ, пожалуй, съ 15 тому назадъ... Желая похвалить одного маленькаго мальчика за разумный и смѣлый его поступокъ, ты, великій государь, изволилъ съ нимъ бесѣдовать и, во время бесѣды, гладилъ его по головѣ. Прикосновеніе твоей царской руки, государь всемилостивый, произвело на мальчика такое сильное дѣйствіе, что онъ тутъ же далъ строгій обѣтъ, никогда не стричь своихъ волосъ. И вотъ, когда они у него очень выросли, а родные и знакомые настоятельно начали требовать, чтобы онъ ихъ подрѣзалъ, мальчикъ упорно стоялъ въ данномъ словѣ.
-- "Да, вѣдь, съ такими волосами надо идти развѣ только въ монастырь, а въ мірѣ то тебя всѣ засмѣютъ", безпрестанно повторяли ему окружавшіе его, но онъ былъ непоколебимъ. Когда же кто-то пригрозилъ мальчику, что придется обстричь его во время сна, тогда онъ не на шутку испугался и, не долго думая, пришелъ къ намъ въ обитель тихонько отъ отца. Сначала жилъ онъ у насъ на послушаніи: просто служилъ для посылокъ да на клиросѣ пѣлъ и читалъ. Но потомъ, когда онъ сжился съ обителью и попросилъ отца остаться у насъ,-- отецъ не перечилъ и благословилъ его жить здѣсь. Тогда нашъ прежній настоятель пожаловалъ его изъ-за красивыхъ волосъ въ свои келейные послушники и приказалъ ему держать настоятельскій посохъ. Впослѣдствіи же -- вотъ съ полгода будетъ,-- какъ владыка изволилъ его въ іеродіаконы посвятить. За хорошій голосъ и за примѣрную жизнь такъ его возвысилъ.
Разсказъ старичка-настоятеля растрогалъ Алексѣя Михайловича до глубины души. Онъ подозвалъ къ себѣ кудряваго іеродіакона, обнялъ его и крѣпко поцѣловалъ.
Эта трогательная картина привела въ умиленіе всѣхъ присутствовавшихъ, и, когда царь уѣхалъ изъ обители, монахи долго еще толковали о ней. Въ объясненіе же необычнаго жребія "чудачка", покачивая головами, въ раздумьи они повторяли: "перстъ Божій, перстъ Божій!" Вторично обласканный царемъ, "чудачекъ" (такъ какъ это былъ онъ) на слѣдующій же день отправился въ Москву, чтобы подробно разсказать обо всемъ Ивану Никаноровичу. Тотъ жилъ, по прежнему, въ своемъ скромномъ домикѣ близъ Неглинной, вмѣстѣ съ женой и Васей, а Миша давно уже служилъ въ рядахъ царскаго войска. Тамъ же служилъ и Петя Ртищевъ. Что касается Васи, то, по слабости здоровья, надорваннаго приключившеюся съ нимъ бѣдой, онъ служить вообще нигдѣ не могъ, и потому находился постоянно при родителяхъ. Старой няни Матвѣевны давно уже не стало, померъ также и Пахомычъ. Максимъ былъ зачисленъ въ списки царскихъ охотниковъ и даже состоялъ начальникомъ надъ ними. Что же касается "чудачка", навсегда сохранившаго за собою это прозвище, то онъ, вскорѣ послѣ встрѣчи съ государемъ въ Сторожевской обители, по царскому приказанію, былъ переведенъ іеродіакономъ въ одинъ изъ лучшихъ столичныхъ монастырей. Въ этой обители пользовался онъ общимъ уваженіемъ за свою доброту, искренность и благочестіе и впослѣдствіи удостоился служенія въ санѣ священно-инока и настоятеля.